Я тряхнула головой, убрала пальцы от клавиатуры, чтобы прижать к векам и сдержать очередную попытку разревется, сглотнула комок в горле. И снова вернулась к ноуту на этот раз, чтобы все проверить и прогнать домашнюю систему через тесты.
Я не буду больше об этом думать, я не хочу больше об этом думать. Поговорю с Ястребом, но потом… Позже, когда смогу нормально дышать и думать. Когда нервы перестанут крошиться от одной мысли о нем, когда сдерживаться будет легче.
Через два часа я закончила прописывать тесты, оставила ИИ на проверку и завалилась спать, не думая и не прокручивая без конца в башке разговор, услышанный в долбаной переговорке.
А вот с утра на кухне меня ждал сюрприз. Сюрприз, сука, из-за которого я сползла на пол и заскулила, как побитая собака, стоило понять, на что именно наткнулись мои тесты. Совершенно случайно наткнулись.
Нет, с подгрузкой словарей все было хорошо, все плохо было с самой Энджи и с доступом к ней. Ястреб за мной следил. И судя по тому, что я увидела, когда залезла внутрь и начала разбираться, следил давно. Получается… получается не доверял и сомневался с самого начала, с того самого дня, когда всплыли кривые отчеты. Сомневался все это время, не доверял…
И я сжалась, скукожилась возле стола и все-таки разревелась, потому что теперь все, вообще все, что между нами происходило, можно было смело сливать в реестр ошибок. Это все один огромный баг и кривой код.
Сука, что ж так хреново-то? Почему так больно?
И если совсем честно, то так плохо мне не было, даже когда я услышала тот бред от Темы, так плохо и отвратительно мне не было вообще никогда. Возможно… Возможно, Валентин был прав, и я действительно никого и никогда не любила. А сейчас, словно разорвало все к хренам, раскурочило, вывернуло наизнанку. И невероятно хотелось, чтобы оно… вот это вот все побыстрее прошло, чтобы закончилось и перестало так тянуть и кромсать. Невероятно хотелось перестать чувствовать. Но перестать чувствовать я не могла, могла только напиться.
И я продолжала сидеть на полу и скулить. До головной боли и икоты, до хрипоты и почти полного опустошения. Так я не ревела тоже, пожалуй, никогда…
Соскрести себя с пола удалось только через пару часов, доползти до ванной, умыться и бросить в Янку кличем о помощи. Сейчас Белка казалась единственным здравомыслящим человеком во всей этой истории. Единственным человеком, который знал меня так же хорошо, как я сама, единственным человеком, который всегда оставался рядом, несмотря ни на что, несмотря на все мои закидоны, тараканы и косяки.
Белка ждать себя не заставила, была у меня через сорок минут с двумя бутылками рома и какими-то салатами, под которые изливать душу оказалось не так тяжело.
— Слав, — хрустнула моя любимая Янка огурцом, — Ястреб твой, конечно, мудак, но мудак с принципами.
— И что это должно значить? — я с сожалением опрокинула в себя остатки алкоголя и протянула руку к бутылке, чтобы заполнить пустующее нутро бокала.
— Что он вряд ли сознательно тебя обидел.
— Да зашибись, — всплеснула я руками. — То есть то, что он делал это бессознательно, его оправдывает, так, что ли?
— Не передергивай, — поморщилась Белка.
— Я не передергиваю, — отмахнулась, снова прикладываясь к бокалу. — Он взрослый мужик, гениальный кодер, а просчитать такую фигню не смог? Тогда тем более пора все заканчивать.
— Ты не хочешь ничего заканчивать, — покачала Янка головой, подставляя свой бокал под разлив. — Если бы хотела, сейчас бы здесь сопли не размазывала. И он не хочет, судя по тому, что проторчал у твоей двери два дня почти.
— Я… — я сглотнула, подхватила с тарелки лист салата, принялась его вертеть. — Я не знаю, как смогу с ним работать после такого. Не знаю, как смогу доверять. Он врал мне, получается, с самого начала. И хрен его знает, врал ли только об этом. Может, Сашка прав, и задача — просто меня подмять, сделать удобной?
— Ты дура? — Янка отвесила мне подзатыльник, не болезненный, а скорее обидный, заставив шлепнуть ее по руке. — Он столько с тобой возился, чтобы, конечно, только под себя помять.
— Ну… секс у нас был хороший, — пробормотала я. И гнала, гнала от себя мысли и воспоминания о базе отдыха, о вечерах вместе, о том, как он мотался мне за прокладками, как таскал мне ужины в офис, как был рядом и как почти заставил поверить, что с ним безопасно. Что мне в принципе может быть безопасно рядом с кем-то.