— Точно дура, — цыкнула Белка. — Для хорошего секса можно найти горячую молодую бабу, у вас полофиса таких. На любой вкус, цвет и размер.
— Ты мне не помогаешь, — скривилась я, опрокидывая в себя очередную порцию рома.
— А кто говорил, что будет просто? — развела руками в стороны подруга. — И оставь ты уже этот несчастный салат в покое, — она отобрала у меня изрядно помятую зелень и швырнула в раковину.
— И что делать? — потерянно проследила я взглядом за травой.
— Подождать, — пожала Белка плечами. — Отдохнуть от всего и остыть, еще выпить, — постучала ногтем о бутылку с ромом. — Потом поговорить. Спокойно.
— А если остыть не выйдет? — вздохнула я, переводя взгляд на золотистую жидкость.
— Тогда тем более поговорить, — Янка подняла бокал. — За неболь, — чокнулась со мной. Звон стекла показался слишком громким на тихой кухне, заставил поморщиться, но алкоголь я в руку все же взяла.
— За неболь, — повторила за ней, очень надеясь, что эта самая «неболь» наступит уже совсем скоро, допивая остатки рома.
Но скоро получилось не очень. Или не получилось совсем даже несмотря на то, что Гора удавалось успешно избегать почти всю неделю, до долбаного корпоратива. Он больше не приходил и не подпирал дверь, я, само собой, встречи тоже не искала, звонки и сообщения игнорировала. Но плохо было по-прежнему. Сильно плохо и сильно зло. Еще злее стало, когда во вторник вечером на одну из карт вдруг упали бабки. Я минут двадцать тупила над суммой, а потом вдруг осенило, и рука сама собой потянулась к смарту.
Кто-то поделился со всеми страждущими новостью о нашем с Игорем разрыве. И это взбесило настолько, что чтобы стравить хоть часть этой злости я три часа нарезала круги по парку под какой-то жесткий металл. Остановилась, только когда поняла, что больше и шагу сделать не смогу, и поползла домой. Зато впервые после того подслушанного разговора и находки в Энджи спала без задних ног и тяжелых мыслей, мазохистских воспоминаний.
Мне не хватало Гора… Даже во сне мне его не хватало, даже несмотря на то, что прошло-то всего ничего. Рук, улыбки, взгляда, горячего, как печка, тела рядом. Я страшно, дико, безумно скучала, и сила этих чувств пугала до истерики, походила на какое-то наваждение. Как будто Ястреб меня заколдовал, пришил к себе…
Страшно и больно.
Потому что я совершенно не понимала, что буду делать дальше, полностью потеряла опору под ногами: что будет, если между нами все, что будет, если не все? Как я вернусь в Иннотек? Как буду работать, смогу ли вообще работать?
И пока ответов на эти вопросы я не знала, не могла даже предположить. И отчасти еще и поэтому было настолько больно и настолько страшно.
Сашка, конечно, делился новостями, успокаивал, как мог: говорил, что все ждут, что все злятся на Гора, что проекты пусть и медленно но ползут, что костюмы пока так ничего и не нашли. Но успокаивало это слабо. Вообще ни хрена не успокаивало, если честно.
И хрен его знает, на самом деле, чем бы все закончилось, если бы в четверг вечером мне не позвонил Борисыч. С одной-единственной просьбой-приказом — быть завтра на корпоративе. Я отказывалась, отнекивалась до последнего, но генеральному все мои слова были до бэкенда. Большой босс слушал терпеливо только первые минут пять, а потом заявил, что либо я приеду, либо он отдаст проекты госов на растерзание молодняку. И голос звучал так, что я поняла — отдаст, и не дрогнет, и глазом не моргнет. И я согласилась, и весь остаток вечера и следующего дня уговаривала себя, что это к лучшему, что я в любой момент смогу свалить, что будет возможность действительно понять, насколько со мной все плохо и безнадежно.
Оказалось не просто плохо, а ужасно, оказалось, не просто безнадежно, а фатально. Fatal error и синий экран, и полная потеря данных.
Он на сцене стоял, когда я вошла, получал поздравления от Борисыча, что-то говорил. В костюме, немного небрежный, безумно красивый. А я не видела никого и не слышала кроме него. На самом деле я и его толком не слышала, только раскатистый голос лаской по коже, тон, интонации.
Как разряд прямо в мозг, как пуля прямо в сердце. Так сильно и так больно, что меня повело на каблуках, зашатало и заштормило.
Я не специально опоздала, я вообще не собиралась опаздывать, но не рассчитала время, не учла пробки и проблемы с поиском шеринговой тачки у дома. И вот получилось так… Плохо получилось… Потому что, скорее всего, следующей объявят меня, а я к этому совершенно не готова, к нему не готова вообще никак. Я даже вдохнуть не могу, только на Ястреба смотреть. Смотреть, смотреть, смотреть… Как всегда идеален, как всегда в центре внимания, как всегда холоден.