— Что? — свел брови к переносице начальник, но, судя по взгляду, давно понял, к чему я веду.
— Не полетела, — развела я руками в стороны и поднялась на ноги. — Вообще не полетела, ее просто перестали покупать, потому что пусть она и стала простой и интерфейс был приятным, но обычные действия, которые раньше у секретарей занимали пятнадцать минут, теперь начали отнимать все сорок. Вот так одна группа людей навязала свою волю другой, и в результате потеряла несколько миллионов и примерно столько же пользователей.
— И что они сделали? — хмыкнул Борисыч в бороду.
— Ребята, которые продали им свой стартап, срубили в два раза больше, чем во время первой сделки, когда компания к ним пришла и ударила челом.
— Молодцы ребята, — похвалил Борисыч.
— Я тоже так думаю, — кивнула. — В общем, я как те секретари, Аркадий Борисович.
— Слав, он хотел… — попробовал начальник вступиться за молодого дурака.
— Я знаю, — кивнула и пошла к двери. — Хорошего вам вечера.
— И тебе, Слав, я буду ждать твоего звонка, — я только кивнула.
Зашла к себе за вещами, а потом спустилась вниз и уже через час была дома и сносила мозг системе своими поисковыми запросами. Я не хотела ждать, я не хотела откладывать. Мне нужно было свалить как можно быстрее, потому что здесь я задыхалась, в Москве, в этой квартире, в собственных мыслях, с Энджи над ухом и над душой, пусть я стерла нахрен шпионки Гора.
Остаток вечера прошел в поиске, потом в сборах, потом в письмах и звонках: Сашке, маме, Янке. А уже следующим утром на арендованном каре я ползла в сторону области и хмурилась, потому что утром вместе со мной проснулись и сомнения.
Но дорога, слава Линусу, отвлекла достаточно, чтобы я не слишком копалась в себе и не слишком сосредотачивалась на бардаке внутри.
Я ехала в жопу глобуса, подальше от Москвы, в глушь, в которой вряд ли был хотя бы проводной интернет, сознательно оставив дома почти все гаджеты. Взяла только новый телефон, не наш, без Энджи, жесткий диск и старый ноутбук. Погода с утра радовала плюс семью и лужами такими огромными, что через них красться приходилось даже дальномерам.
В итоге в пункте назначения я была только ближе к семи вечера: уставшая, голодная, но почти довольная. Небольшой городок на севере, маленький настолько, что его объехать можно за пятнадцать минут, в стороне от шумных трасс, с серой лентой реки и каким-то совершенно волшебным лесом. Хотелось бы, конечно, чтобы елки были укрыты снегом, чтобы он скрипел под ногами, а за щеки прихватывал мороз, но… Но зима в этому году такая же странная и непонятная, как вообще все: снег, если и шел, то тут же таял, а температура не опускалась днем ниже пяти.
Чтобы найти дом пришлось немного поплутать, но я ведь его поэтому и выбрала, потому что рядом нет вообще никого, ближайшие соседи в четырех километрах, а здесь причал, елки, такие огромные, что кажется их просто не может быть, сумасшедший вид на реку и другой берег с задней веранды.
Хозяин ждал меня внутри, показал, что где, отдал ключи и, получив деньги, растворился в темноте, заверив, что те самые соседи, точнее сосед — бывший военный на пенсии, так что никаких веселых компаний и буйных гулянок. Косился, правда, странно, как будто словил когнитивный диссонанс.
Да, мужик, мы городские — с приветом, и уже к двадцати пяти все через одного неврастеники в вечном депрессняке с хроническим недосыпом.
Дом был небольшим, двухэтажным, вполне современным, из обожженного дерева. Я прошлась по первому этажу, осмотрела уютную гостиную с тем самым фантастическим выходом на широкую заднюю веранду и подвешенным камином, маленькую кухню и ванную, потом поднялась на второй этаж в спальню. Спален, на самом деле было две, но я, конечно, выбрала ту, что над гостиной, с такими же огромными окнами, как и внизу, с таким же захватывающим дыхание видом. Не включала свет, просто стояла в темноте и смотрела, как на темную-темную гладь воды падает мелкий снег. Я никогда, оказывается, не видела ничего подобного. Словно огромная, живая змея ловила зазевавшихся белых мотыльков. Невероятно красиво. И дыхание перехватывало, и казалось, что я совершенно одна здесь, в этой темноте и тишине.
Я улыбнулась и все-таки включила свет: надо было разобрать чемодан, принять душ, а потом и поужинать наконец-то, потому что обед был давно и неправда и состоял из чашки кофе.