— Я не понимаю… — покачала головой, сквозь гул в голове и грохот сердца, пробуя расслышать его слова, понять их. Какой к хренам обморок? Какие полгода?
— Конечно ты не понимаешь, — усмехнулся Гор невесело, как-то болезненно. — Платья эти твои, каблуки… огрызалась, как будто специально дразнила… С ума сводила… Меня? Взрослого мужика. Мне ведь никогда такие как ты не нравились.
— О, ну спасибо, — огрызнулась я и уперлась ладонями Гору в грудь, чтобы воздуха между нами больше, чтобы пространство хотя бы для вдоха было, чтобы не им дышать. Ага, конечно, кто бы мне еще позволил…
— Что рычишь? — хмыкнул Игорь, склоняясь еще ниже. — Думаешь я в восторге был, когда понял, насколько вляпался? Ты же жесткая, Славка, умная, красивая, как мечта, и сложная невероятно. Да я ключи к тебе подбирал так тщательно, как будто ты код от того самого чемоданчика с красной кнопкой. Ты…
— Ты думаешь, с тобой проще было!? — не выдержала я. — Пришел, гений кодинга, великий и ужасный! — толкнула его в грудь. — Всех построил, все перехреначил по-своему. Рычал постоянно, смотрел так, как будто ждал, когда и где я споткнусь, как будто проверял. Упрямый как осел! С тобой же никогда ни о чем договориться нельзя. Да я к митингам с тобой готовилась так, как никогда никуда не готовилась, да мне перед инвесторами никогда так стремно не было, как перед тобой каждый раз! — снова его толкнула и снова безуспешно.
— Воронова, ты снова нарываешься, — прошипел он, предупреждая.
— Что? Не нравится правду о себе слышать? — фыркнула я, и опять завозилась, пробуя высвободиться из клетки рук и его тела. — А придется. План этот хитрожопый, — прорычала, сжимая руки в кулаки, — Алиса на тебе висла, дома не появлялся, даже завтракать со мной перестал, как будто сбегал. И не вытащить из тебя ничего, не добиться. И я вроде с тобой, а на самом деле одна с этой проверкой, в твоей квартире, с ума сходила.
— Я пытался быстрее выйти на крысу! — рыкнул он в ответ.
Вышел? Поздравляю! — всплеснула руками. — Только по мне, как катком прошелся. Офигеть, какой ты подарок небес, Ястреб. Всю жизнь в такого как ты влюбиться мечтала! — последние слова я снова прорычала ему в губы и снова толкнула. А он сощурился, выдохнул длинно и тягуче, прямо вне в рот, дрогнули, как у зверя, крылья породистого носа. А в следующий миг вдруг расслабился.
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся Гор, и не давая опомниться, накрыл мои губы своими. А дальше реальность растворилась и исчезла, остались только его руки и губы на моем теле, наше общее горячее, судорожное дыхание, влажные тела и жадные прикосновения. В этот раз секс был похож на сражение. Мы кусались, царапались, стаскивали друг с друга одежду в таком нетерпении, будто от этого зависела чья-то жизнь. В какой-то момент оказались на полу, разгоряченные, голодные, задыхающиеся. Шепчущие какую-то чушь в губы друг другу, пытающиеся делать вид, что все под контролем, и что не шарашит и не бьет разрядами в каждый нерв и нейрон.
Я кричала так, что наверняка слышал и Федор Александрович, извивалась под Ястребом, притягивая его все ближе и ближе к себе, подаваясь навстречу его толчкам и движениям, умирая от каждого следующего прикосновения. Царапала его спину, впивалась зубами в плечи, подставляя грудь под жалящие поцелуи. Сжимала ногами его талию, сходя с ума.
А когда он, наконец-то позволил мне кончить, когда я больше не могла выносить, когда кончил сам, подумала о том, что, если каждый наш секс после ссоры будет таким, я долго не протяну. Заняться что ли нормально спортом? Витаминки попить?
— Ты улыбаешься, — шепнул Ястреб мне на ухо, подтягивая ближе, когда спустя вечность, мы снова смогли говорить и дышать.
— Да. Мне хорошо, — кивнула я, лениво водя пальцами по все еще влажной спине. — Но будет еще лучше, когда мы поедим. Полагаю, что с голоду тут умираю не только я?
— Не только, — подтвердил Игорь. — Завтрак — звучит прекрасно, — протянул он сыто и потянулся, как довольный котяра. Заставив меня подбирать капающую на пол слюну.
Я зависла на несколько секунд, а после каким-то чудом, не иначе, все же нашла в себе силы подняться и натянуть белье и футболку. Даже смогла дойти до кухни, поставить чайник и засунуть любопытный нос в пакеты.
Но у стола меня снова перехватили и опять поцеловали. И все снова чуть не повторилось, повторилось бы совершенно точно, если бы не чайник, противным писком сообщивший о том, что вода вскипела. И через двадцать минут мы сидели за столом и молча уплетали бутерброды с рыбой, а еще через пятнадцать потягивали в обнимку чай на том самом диване. Мне не хотелось портить момент, но… лучше сейчас.