И забираясь на пассажирское сиденье.
«Я никуда с ним не поеду», — повторяю я снова и снова.
И… еду с ним.
Лишь затем, чтобы сказать, что между нами все кончено.
Потому что в моем сердце... больше не осталось чувств к нему. Я отпустила его.
И теперь пытаюсь не думать о Густове.
***
Позабыв о ланче, он направляется прямиком в тот же самый отель, который находится недалеко от дома Одри.
Майкл даже забывает похвастаться своими достижениями, о которых всегда говорит для того, чтобы впечатлить меня. Он слишком торопится и, судя по всему, винить в этом нужно выпуклость на его брюках. Обычно Майкл гораздо лучше контролирует себя.
Он заезжает на стоянку позади отеля и, припарковавшись, сразу же хватает мою руку и кладет ее себе на пах. Когда моя ладонь касается его промежности, он закрывает глаза и со свистом втягивает воздух.
— Черт, я скучал по тебе, ангел. — Он скучал по моему телу, а не по мне.
Отпустив мою руку, он начинает лихорадочно расстегивать штаны. Под ними у него сегодня ничего нет; он не собирается тратить время зря.
— Ты знаешь, что делать, — говорит Майкл, закрывая глаза и откидывая голову на подголовник.
Я потрясенно оглядываюсь по сторонам. Даже и не собираюсь это делать. Да если бы и собиралась, то уж точно не здесь — днем... на гребаной парковке.
Не почувствовав никакого отклика, он открывает глаза. От возбуждения и злости их зрачки полностью расширены.
— Пошевеливайся, Скаут. — Майкл грубо хватает меня за волосы и прижимает мое лицо к своей промежности. — Отсоси, ангел. Сделай мне приятно.
От боли на глазах выступают слезы, но я отказываюсь открывать рот.
— Нет,— решительно возражаю я.
Он грубо отдергивает мою голову назад, вырывая при этом прядь волос. Никогда не видела его в столь безумном состоянии. Майкл выглядит и ведет себя как психопат.
— Что ты только что сказала? — сузив глаза от злости, сквозь зубы спрашивает он.
Я напугана, a здравый смысл кричит мне: "Уходи! Убегай". По щекам начинают катиться слезы, но я не знаю, что тому причина: страх, злость или боль. Потому что здесь и сейчас все эти три чувства одинаково сильны во мне.
— Отпусти меня, Майкл. Нас больше нет. Именно поэтому я пришла сегодня — чтобы сказать тебе, что не могу и не буду больше этого делать.
Майкл отпускает мои волосы, и не успеваю я ничего понять, как он уже на улице и обегает вокруг машины, чтобы открыть пассажирскую дверь. Я пытаюсь заблокировать ее, но не успеваю. Майкл хватает меня за запястья и сильно, до боли сжимает их. Он знает, как причинять боль. Раньше мы практиковали это для его удовольствия, но никогда не переходили границ. Теперь же он делает это намеренно... выкручивая запястья. И это срабатывает — я всхлипываю от боли.
Майкл прижимается губами к моему уху и горячо дышит в него.
— Ты моя, ангел. Только моя. А теперь, маленькая шлюшка, прекрати устраивать сцену и пошли со мной. Я собираюсь трахать тебя до потери пульса, а по-хорошему или по-плохому — зависит только от тебя.
От его угроз по коже ползут мурашки, и я уже не могу сдерживать рыдания. Меня начинает подташнивать, и через несколько секунд я извергаю содержимое желудка на асфальт и его рубашку.
Майкл мгновенно отпускает меня и отскакивает, но перед этим успевает заехать кулаком в лицо. От удара я падаю на землю, а перед глазами начинают мелькать звездочки. Слезы ручьем текут по моим щекам.
— Прекрати притворяться, Скаут. Слезы тебя не красят, — говорит он, с намерением оскорбить и обидеть меня, но я лишь хмуро смотрю на него в ответ. Никогда не видела такую сторону его характера, хотя он постоянно ведет себя как самовлюбленный эгоист.
Мне все еще страшно, но злость потихоньку начинает брать верх над моими чувствами.
Судя по тому, как Майкл с угрозой смотрит на меня, он собирается сказать что-то ужасное.
— Слезы только привлекают внимание к твоему лицу, — злобно усмехается он. — Помнишь, я говорил тебе, что ты прекрасна?
Я не произношу в ответ ни слова. Я помню. Майкл единственный человек, который говорил мне это.
— Я... лгал, — его усмешка становится еще шире и теперь напоминает оскал. — Как думаешь, почему мы всегда трахались в темноте? Да потому, что я не смог бы кончить, глядя на твое лицо. Но тебя оказалось просто затащить в постель, — брызгая слюной говорит он. — Да и киска у тебя что надо.
Его слова — как еще один удар в лицо. Именно в этот момент я понимаю, как он видел наши отношения. Я — добыча. Я всегда была для него лишь легкой добычей. Сломленной, как изнутри, так и снаружи девушкой. Он, должно быть, разглядел это в первую же встречу.