Я знаю, каково ему сейчас. Алкоголизм моего отца – вот почему я не жила с ним с одиннадцати лет. Именно по этой причине дядя Джим решил, что будет лучше, если я перееду к нему и Джейн. Вот что я могу сказать об алкоголизме. Он бывает разным.
Если Джейн использует спиртное, чтобы заглушить чувство неполноценности и депрессию, то мой отец был любителем вечеринок. Он использовал эту болезнь, чтобы стать тем, кем хотел. Таким, каким его хотели видеть другие люди. Но проблема в том, что и трезвым папа начал забывать, кто он есть на самом деле и просто вел как пьяная версия самого себя. Когда это произошло, я больше никогда не видела «настоящего» отца. Его не было. Пьяный папа продолжал жить жизнью и желаниями других людей и перестал быть родителем. Но это совсем не значит, что он совершенно забыл обо мне. Мы все еще общаемся с ним где-то раз в год. Любит ли он меня? Конечно. Показывает ли он это? Нет. Но такова жизнь. И я это приняла.
А Пакстон нет. Я не говорю, что он должен. Ему всего восемнадцать. Депрессия Джейн связывает ее по рукам и ногам. Добавить к этому алкоголь и как результат мы имеем чувство обиды у Пакстона.
Его глаза наполняются слезами. Ненавижу эту часть. Меня убивает его плач. Я слишком часто это видела. У Пакстона очень доброе сердце и наблюдать за тем, как оно постоянно разбивается невероятно тяжело.
– Иди сюда, – тихо говорю я.
Я сижу на кровати, опираясь о спинку. Он подползает и, к тому моменту как обнимает меня руками, уже рыдает. Я держу его, давая выплакаться, и молюсь Богу, чтобы Джейн помогла себе, и мне больше не пришлось видеть, как плачет этот милый мальчик.
Когда он успокаивается и уже просто прижимается щекой к моему плечу, я спрашиваю:
– Тебе понравился день рождения? Я имею в виду до всего этого? – Ему нужно сосредоточиться на чем-то позитивном.
Пакстон шмыгает носом пару раз, а потом отвечает:
– Не знаю. Капкейки были очень хороши. – Он слегка приподнимает голову, чтобы посмотреть на меня и быстро извиняется: «Без обид, Скаут, ты делаешь отличные торты.
– Соглашусь, капкейки Одри были куда вкуснее, чем мой торт.
Пакстон улыбается и возвращает голову на мое плечо.
– Думаю, мне больше всего понравилось проводить время с тобой, Гасом и Одри. Я почувствовал, как будто мы – настоящая семья. Знаю, восемнадцатилетний парень не должен приходить в возбуждение от барбекю, просмотра любимого фильма и поедания капкейков, но я… пришел. Вы все просто хотели, чтобы сегодня я был счастлив.
– Конечно же, мы хотим, чтобы ты был счастлив, Пакстон.
– Я знаю, что ты всегда этого хочешь, но они не обязаны. Тем не менее делают. И не только в день рождения. Они делают это каждый день, Скаут. Мне нравится тут. Почему ты не встретила Одри и Гаса десять лет назад?
– Потому что мне было четырнадцать. И я еще не была готова работать, – смеюсь я.
Пакстон тоже улыбается.
– Думаю, что да. – Несколько секунд он молчит, а потом произносит: «Я рад, что у тебя ничего не вышло с тем придурком».
– Почему ты так говоришь? – Я знаю, что он всегда недолюбливал Майкла, хотя и встречал его всего лишь один раз.
– Потому что существует человек, который идеально подходит тебе. Ты просто пока еще не поняла этого.
– Думаешь, я когда-нибудь встречу того самого? – улыбаясь, интересуюсь я.
– Думаю, ты уже встретила его.
Он говорит о Гасе. Я знаю.
Но в ответ просто молчу.
Пятница, 22 декабря (Гас)
– Неужели, это Джо, владелец знаменитого бара «У Джо»?
– Привет, неужели, это Густов, знаменитая на весь мир рок–легенда Хоторн?
– Не-е, просто Гас. Я сейчас покупаю продукты в магазине – самое легендарное из моих занятий в эти дни. – Я толкаю тележку вдоль полок с кашей и пытаюсь выбрать между «Фрути Пиблс» и «Кэптен Кранч».
Он смеется.
– Я тебя не задержу. Знаю, «Рук» теперь большая знаменитость и переросла мой бар, но группа, которая должна была играть в канун Нового года, кинула меня. Вот я и хотел спросить, не согласитесь ли вы парни заменить ее? Мне нужно обсудить этот вопрос с вашим агентом или как? Понимаю, вы можете просто сказать мне «отвали», но я скучаю по вашим выступлениям.
Вначале меня охватывает страх, но тем не менее я спрашиваю: «На следующей неделе?»
– Ага. Знаю, что звоню в последний момент, но так уж получилось, брат.
А потом я неожиданно для себя говорю:
– Мы придём. – Как я мог согласиться? Играть в своей спальне – это совершенно другое. Не знаю, готов ли я снова встретиться со зрителями.