-Как думаете, как давно туда никто не заходил?
-Восемнадцать лет. – Прохрипел голос сзади. Мы обернулись, это оказался тот же дедушка, он протянул нам какие-то мешочки внушительного веса. – Вам пригодится, полы там старые, а у вас обувки-то нет нормальной. – Он ещё раз оглядел голые лодыжки Деборы и ушёл. Алекс посмотрел в мешки и констатировал:
-Резиновые сапоги, да не так страшно, как если б там был дробовик.
Дебора промолчала, а я подошла к двери и дотронулась до рисунка, как и думала, он был выбит предельно аккуратно, в углублениях и на кромке срез был почти глянцевым. Ждать больше было незачем, я упёрлась пальцами в холодную поверхность и толкнула. На удивление, дверь сразу же поддалась и раскрылась внутрь без единого звука, как будто её только что смазали. Возможно, в обязанности сторожа ещё входит смазывание дверей, не знаю, откуда-то же он должен знать, что нам пригодятся сапоги. Я подняла свой фонарик и ступила в круглую тёмную комнату. На полу не было грязи, воды или живых тараканов, напротив, под ногами приятно хрустнуло что-то мягкое, под светом фонаря я увидела сено. Оно не сгнило, только высохло, от чего в воздухе летала золотистая пыль. Я обернулась к ребятам, которые всё ещё стояли на улице.
-Заходите, тут нет опасности, кроме пыли.
Они бочком вошли в дверь и три фонарика сразу осветили круглый пол. В середине комнаты стоял сундук, на нём лежали давно высохшие связанные в пучок цветы. Свет с улицы теперь скупо, но освещал пол - сено, оказалось, лежало только около входа. Возможно имитация современного половика, интересно, что бы сказал об этом мистер Эндрюс?
-Здесь и, правда, ничего нет. – Алекс поставил фонарь на сундук и теперь он светил прямо в потолок, но с улицы всё равно было достаточно света.
-Дед же сказал, что здесь ничего нет. – Дебора видимо была рада, что он оказался прав.
Но Алекс не остановился, он перевернул тряпку, на которой, наверное, спал человек из блокнота, он же монах.
-Аскетичный образ жизни вряд ли предусматривает кровать с балдахином. Под тряпкой был внушительный когда-то стог сена, теперь он разлетелся, как только Алекс его пошевелил, и мы втроём закашлялись.
-Нет, тут должен быть знак, он написан краской, которую мы не сразу можем увидеть. Это что-то вроде зелёного круга.
-Может это какая-то специальная краска. –Дебора открыла сундук и фонарик с него слетел на пол. –Пусто.
Меня тут же пробила одна мысль.
-Точно, у тебя же есть, этот, ультрафиолетовый фонарик, давай найдём им.
-Ну, конечно! - Алекс подскочил к нам и начал что-то быстро щёлкать в фонаре, тот противно зашипел, как будто был недоволен, что ему вообще приходится работать. От спешки пальцы соскальзывали, но наконец, удалось поменять лампочку, и фонарь загорелся фиолетовым светом. Парень начал ходить с ним по комнате, а мы следом. Каждый раз, когда он резко разворачивался- наталкивался или на пышную Дебору или на меня. Но знак не показывался даже под фонарём, Алекс прислонился к стене и разочарованно выдохнул. Мы тоже молчали, сидя у сундука в обнимку. В конце концов, Дебора не смогла смотреть на парня и его грустное лицо.
-Пойдём, может быть, домой. Всё равно столько лет прошло. Уже, наверное, и вытерлась надпись.
Внезапно Алекс поднялся, его лицо снова запылало в свете фонарей, он положил руку на дверь и резким, даже грубым голосом сказал:
-Гасите свет. - Мы замешкались, а парень повторил: - Этот дом не зря сделали без окон, гасите.
Против своего желания мы выключили фонари, а парень толкнул каменную дверь и та так же послушно и тихо закрылась. В полной темноте я нащупала руку Деборы. Что-то твёрдое налетело на нас – это был Алекс. Мы сели в центе, как будто сейчас будем вызывать призрака, но оказаться с ним в этом запертом тёмном доме не хотелось даже мне. Только сейчас я почувствовала, как холодно здесь, воздух был сухим и практически ледяным.