-Записываем новую тему - “Оккультический устрой древней Греции”.
Я нехотя подняла ручку и глянула на девушку, которую профессор Поль назвал Кариной. Она пригладила свой голубой шарф, чтобы тот не ложился на парту, и заметила, что я смотрю на неё. Пару секунд её лицо ничего не выражало, а потом она с интересом осмотрела мой чёрный растянутый свитер, длинные светлые волосы и указала кончиком ручки на лектора. Я нехотя отвернулась и записала тему. До конца лекции у меня не выходили из головы её глаза, как будто я их где-то видела, я бы даже вспомнила - где, только никак не могла понять, какого они цвета.
Во время перерыва к нам подошёл брат Деборы и увлёк за собой на лужайку, сразу видно было, что Алексу такая компания не нравится, всем видно, кроме Теда. Он плюхнулся на мокрую ночную траву, алея синими огоньками мигала слева, а на лужайке горели красным фонари в виде божьих коровок. Или у дизайнера был странный вкус или он просто пристроил самые дешёвые светильники, я не знала, да и никто не знал. Дебора хотела сесть рядом с братом, но он схватил её под руки и посадил к себе на колено. Алекс, как и я, опешил от этой сцены, но ничего не сказал. Тут я заметила ещё кое-что, о чём профессор не упомянул – тот странный камень, который теперь стал ещё сильнее напоминать мне могильную плиту.
-Кстати – лицо Теда стало серьёзным, но он попытался это не показать. – Я хотел поговорить с моей сестрой. Если вы не против. – Он посмотрел на нас, но почему то больше на Алекса. – Ну, вы понимаете?
Нет, мы не понимали, но отошли в сторону. Деби с ужасом посмотрела на меня и на то, как мы отдаляемся, но, в конце концов, Тед же не собирался её шантажировать или убивать, наверняка опять спросит про Алекса. Как раз будет время осмотреть этот странный мемориал, а может быть, он только казался мне странным. Я решительно пошла в его сторону, а парень засеменил сзади. Когда я обошла постамент и остановилась напротив, то снова увидела ту неказистую надпись.
- “Спеши учиться” – прочитал парень. – О’кей, камень, я понял, какие ещё будут пожелания?
Я засмеялась, Алекс тоже. За два месяца учёбы мы никогда не говорили вдвоём без Деборы или Теда, что оказалось очевидным только сейчас. Ощущение настороженности чувствовалось сразу в его взгляде, даже когда он улыбался, что случалось настолько редко, что это второй раз. Но очевидной агрессии, как при любом появлении Теда (даже в виде голосового сообщения), не было, я сразу же мысленно поставила себе прочерк в графе – “Возможная смерть от Алекса”. Он начал говорить, но я почти не слушала. Холодный камень почти высох после ливня и был очень гладким на ощупь, а надпись, которую прочитал Алекс, оказалась другой. Парень замолчал и посмотрел на мою руку, после чего спросил:
-Зачем?
-Ну, мне казалось, этот слоган мотивации вырезали совсем недавно, и я хотела в этом убедиться.
Алекс продолжал ехидничать, но приблизился к камню, теперь мы вдвоём стояли напротив махины, и Дебора с Тедом не могли нас видеть.
-Убедилась?
-Сам посмотри, плита гладкая, абсолютно все углы, ни одной трещины нет, а эта надпись шершавая, за кожу цепляется.
Алекс стал на основу постамента одной ногой и наклонился к нему.
-Да – он помедлил и потёр пальцем палочку буквы “Т” – ты права.
Я посмотрела на него, и не проследила, как наши руки сошлись на одной из букв. Он не убрал руку, как сделал это, когда его потрогала Дебора, но и не выразил никаких чувств. Мне не хотелось даже начинать думать, что я буду себя так вести, как Деби, поэтому я выпрямилась, но с места не ушла.
-Нет, должно быть что-то ещё – я присмотрелась к камню. Тот не отодвинулся в сторону, как в ужастиках, но в свете фонаря я заметила одну вещь. На плиту свет ложился по-разному – конечно возле надписи он был менее ярким и глянцевым, когда на остальной поверхности блестел, как очки Алекса после антисептика. А вот совсем низко, куда свет почти не доставал, отражение его всё же было матовым. Было странно думать, что его вытерли ботинками сотни интересующихся историей студентов университета, потому что мы, наверное, единственные, кто вообще подходил к постаменту за всё время моего обучения. Сомневаюсь, что он вообще собирает возле себя человек десять за год.