Есть нечто, что вам ещё нужно знать о нашем городе, что я уже упоминала, но повторюсь. Если хоть когда-нибудь вам придётся сюда заехать, то лучше это делать к вечеру, дело в том, что я, мои соседи, соседи их соседей и так далее, мы не гуляем днём. Нет, нет, нет. Никто из нас не относит себя к вампирам или к другим, кто похож на бледных субъектов, которых перекашивает каждый раз от яркого света (как меня уверили, а там иди - знай). Это было бы слишком банально. Дело всё в той же старой традиции, к вечеру мы только просыпаемся, как раз в это время просыпаются и нечисты, как говорила мама, насыпая соль на пороге моей комнаты.
-Смысл спать ночью, чтобы какой-нибудь волосатый перевёртыш залез ко мне в кровать, пока я отдыхаю? Нет, днём спать намного безопаснее, днём они не придут, им худо днём, а вот ночью мы как раз на чеку. - Она прищурилась, посмотрела на стакан, отмерила ещё соли из мешка и прошла в гостиную. – Что бы ты сказала, если бы твой отец стал посреди загона с дикими медведями, поставил вокруг себя металлический забор и лёг спать?
Я представила, как мой папа в клетчатой рубахе и спортивных растянутых штанах с деловым видом распрямляет покрывало на земле, говорит прямо в мохнатые бурые морды спокойной ночи и раскидывается в позе звезды.
- А, улыбаешься? То-то и оно. – Мама ухмыльнулась, но сразу же вернула серьёзное выражение лица. - Принеси коробку с лавандой.
Когда я подошла с “заказом”, мама стояла на второй ступени лестницы, поправляя серебряные крючки, которые папа любовно прицепил по всей длине белых перил.
- Вообще, ты должна помнить про свой день рождения - мама присела и потянула из коробки гирлянду из фиолетовых веток. Они все держались на большой верёвке, привязанные с двух боков плотно одна к одной. Цветы уже были немного несвежими, покачивались, пока мама вытягивала из картонки, и выглядели, как одна большая кишка. Мне стало не по себе, пришлось отвернуться. – Не надо увиливать, я надеюсь, ты помнишь, чего мы ждём о тебя. – Я видела в отражении зеркала, к которому отвернулась, как мама методично берёт каждую третью веточку, затягивает на верёвке петлю и цепляет за крючок.
-Это очень важно. – Веточка, петля крючок. - Ты же знаешь, что совершеннолетие это серьёзно – ветка, петля, крючок, ветка петля, крючок. – Особенно для тебя – лаванда закончилась и теперь чинно висела красивыми полукругами на лестнице, коробка опустела, и я поставила картонную утварь в чулан под лестницей.– Ты же помнишь, что должна быть аккуратной и…
-Хорошо учиться и не вылететь в первую сессию?
-Не ёрничай. - Мама спустилась по лестнице и захлопнула дверь в чулан. – Постарайся подружиться с детишками. – Она улыбнулась и погладила меня по щеке. – Будь общительной, но не слишком, не привязывайся, – внезапно её улыбка спала – ты же знаешь, какие люди бывают.
Я тихонько выдохнула и посмотрела на маму, челюсти её свело, а уголок глаза дёрнулся. Так мы стояли, тихо-тихо переглядываясь, пока входная дверь не бахнула об косяк – папа вернулся. Завидев нас, он радостно скинул с ног уличные грязные сланцы и надел более чистые - домашние.
-Ну что, черепа в гараже я протёр, тьфу ты, разложил, то есть протёр и разложил, если хоть один из призраков решит к нам залететь - ему понравится новый домик. Поймаю его, как улитку.
Папа изобразил, как ловит невидимое что-то в ладонь. После чего мама предложила ему позавтракать, а я отправилась на первую в своей жизни лекцию.
На улице как раз только заходило солнце, когда я вышла и накинула свой большой шерстяной плащ, связанный из тёмной чёрной шерсти. Закинула пару фонариков по карманам, проверила кулон – на месте – взяла сумку и вышла под навес. Повсюду тут и там у соседей мелькал свет, как обычно, все только просыпались и проверяли свои угодья на предмет защитных черепов, больших свечек, кое-кто лениво рассыпал лимонные корки на веранде, стоя прямо в домашнем полосатом халате.
-Здравствуйте, мистер Эндрюс. – Я приветливо подняла руку с фонариком.