Я достала из кармана куртки деревянный коробок, по первому взгляду напоминавший музыкальную шкатулку с ручкой. Выгнутая из чёрного металла она была сбоку и имела острый деревянный наконечник. Эта шкатулка была подарком папы с работы.
Я осторожно отошла к завиткам спуска и держала коробок перед собой, Алекс только заворожено наблюдал. Внизу никого не было, только дикий погром из сваленных макетов и столов. Я пришла в ужас! Какие красивые стояли они здесь, даже время не сделало с ними то, что это существо. Чем больше я смотрела на этот вандализм, тем больше ненависти он вызывал во мне, я смотрела, не отрываясь – бассейн, маленькие люди – все они были разорваны, лежали на полу, на подоконнике. Впечатление было, как будто существо специально разрывало бумагу, как будто с усмешкой, как будто его единственной целью было – испортить всю работу бывших студентов. Внезапно я почувствовала такую ненависть к этому существу, такое отвращение. Я подняла коробок вверх и закрутила ручку – звук, который раздался оттуда, был глухим, таким, что его могли слышать только потустронние твари, я крутила ручку, ощущая, как злость отходит. Если эта тварь тут – она должна была оглохнуть от такого звука, но я крутила ещё и ещё, как будто ждала, что она сама выйдет и попросит прекратить своим странным шипящим языком. И я, правда, услышала шипение, потом голос Алекса, потом увидела, как со стороны доски на него вылетает странный силуэт, как из пыли. Он был длинный и угловатый, как крыло летучей мыши и выглядел бы страшно, но он скорчился от звука из коробочки, от чего показался смятым и жалким, что-то внутри силуэта не выдержало - как старый каркас он осыпался вниз пыльным комом.
-Алекс! – я подбежала к парню, который уже направил светящуюся баночку в горсть овальной пыли на полу. Она заискрилась, пошла мелкими огоньками, потом вспыхнула и исчезла. Алекс потёр нос под очками и спрятал баночку в карман.
-Что бы это ни было, спасибо тебе. Я не знаю, что это за устройство, но оно помогло нам не умереть. Кстати, что это?
Парень потихоньку пробрался через разорванные картины и ошмётки венецианского багета.
-Это папа на работе сделал, у них целая лаборатория. – Я шла за ним по таким же кучкам рваной бумаги, которую никто уже не соберёт обратно. Но я смотрела на это уже отрешённо, злость как будто выкачали, и теперь к этому погрому не осталось никаких эмоций. Как будто жуёшь старую жвачку – ни вкуса, ни запаха, ничего.
-Да? – Алекс запустил руку за поверхность доски и вытащил книгу. – Думаю, его помощь нам понадобится.
-Против такого, как это? – я обернулась на то место, где ещё искрились одинокие пылинки. - Что это было вообще?
Алекс с подозрением посмотрел на меня, только сейчас я обратила внимание на его широкий шрам, который почти всегда скрывался под рубашкой, поэтому я его не видела, но сегодня куртка и кофта парня была без ворота.
-Ты же историк – Алекс намеренно повернулся ко мне другой стороной – странно, что ты не знаешь таких сущностей.
Единственное, что мне оставалось – виновато пожать плечами.
-В любом случае, ты это сможешь прочитать в любом учебнике по бестиарологии, я дам тебе парочку. Так вот это-печать ведьм, если ведьма очень сильная, но на месте, где она, так скажем, испытывала сильные эмоции – появляется её печать. А сейчас лучше пойдём, до начала смены осталось где-то семь минут, а нам ещё надо через сад пройти.
В окне уже замигали голубые лампы - теперь идти через него будет то же самое, что выйти и закричать – “А вот и мы”. Это означало, что мы немного опаздываем и придётся снова бежать, только теперь с книгой. Я утопила её в большом рюкзаке, хотя Алекс уже открыл свою сумку, но у него и так было много вещей, которые заметно клонили его в сторону. Не удивлюсь, если он туда и капкан обсидиановый запихал. С усилием мы подвинули внушительную кафедру прямо под открытое окно купола, её высоты оказалось достаточно, чтобы Алексу высунуться по грудь и вылезти, мне же с моим небольшим ростом пришлось проявить усилие. Наблюдение за картиной барахтающейся селёдки не вызвало восхищение у парня, он уже потянулся, чтобы схватить меня за руку, но я наконец-то нашла правильный угол и поднялась, рама опасно заскрипела и глаза Алекса округлились.