- Нет уж, точно не ты. Тварь хотела тебя сожрать и подавилась.
«Ты повторяешь слова Зоэ. Или Виктора».
Айнар промолчал. Они шли, становилось холодно. Он обнимал ее. Они молчали.
2.21
В штаб-квартире Переменных, которая напоминала Айнару то ли заброшенный храм давно исчезнувшей религии, то ли просто грязный погреб, где хранили картошку, царило оживление. Сразу двое Переменных — широколицый парень, вроде бы бывший мельник, бросивший доходное дело ради зыбкого хлеба революции, и женщина лет сорока, лохматая, будто спросонья и с похмелья разом, поволокли их в большой неф. На условной «апсиде» — или просто возвышении, стояла девушка в темно-сером плаще с капюшоном. Рядом с ней Айнар заметил Зоэ и Виктора.
- А, вот и они, — Виктор поторопился, спрыгнул с «апсиды». Айнар послушно подошел ближе. Иванка и Курица обе держались поодаль, и зыркали почти одинаково неодобрительно.
Людей собралось немало, человек сорок. Поэтому когда женщина в плаще откинула капюшон сначала повисла пауза, а потом раздался свист и звон стали.
- Она из этих!
- Почему она здесь!?
Айнар обернулся: он ждал, что Иванка присоединится к этой негодующей толпе. Та молчала.
- Линнан эт Лан, — представилась девушка. Серебряная повязка на глазу не меняла цвета. Живой загорелся розовым, поспел до насыщенно-фиолетового и рассыпался лазурью.
- Она помогла нам, — произнес Айнар. Зоэ и Виктор довольно улыбнулись, причем одновременно.
- И теперь изгнана, — вздохнула Линнан. — Я пришла… попросить прощения.
Айнар сошел со «сцены»:
- Не у меня.
Тогда Линнан последовала за ним, остановилась возле Иванки и опустилась перед ней на колени:
- Прости меня.
Люди держали наготове ножи, топоры, пращи. Айнар заметил самодельную палицу-моргенштерн. Они переговаривались и собирались то ли повесить Светоча, то ли разорвать на куски. Виктор делал им жесты, понятные без всякого перевода: не лезьте, не мешайте, держитесь подальше.
- Что она знает? — подал голос мельник.
- Да, там как — кто-нибудь сдох среди этих? — добавила еще одна, совсем молоденькая, в пестром платье танцовщицы или проститутки.
Линнан не обращала на них внимания. Иванка сопела.
- Нет, — Иванка отодвинулась. — Прекрати вот это все. Ты все равно убила моих родных, так что можешь не изображать тут раскаяние святой Марианны. Но ты помогла выбраться, так что просто не разговаривай со мной, и я тебя не трону. Джоэль, да отодвинься ты, — они с Курицей нырнули в глубину небольшой толпы.
- Отвечая на ваш вопрос, — Линнан поднялась с невозмутимым видом. — Светочи будут делать вид, будто ничего не произошло. Но они знают — и о вас тоже, просто не считают серьезной угрозой. Не пока Цатхан правит мирами и самой магией, а теперь еще и с частью силы Гасителя, пускай и не полной.
- Тогда нам остается…
- Разойтись?
- Все бросить?
- Что делать?! — закричала «пьяница» и выбежала к Линнан. Айнар подумал: они привыкли молиться Светочам. Даже если ненавидят их.
- Вам пока — ничего. А мы, полагаю, пойдем к Гарат. Наверняка, у нее есть идеи. Виктор, вы с нами?
- Нет, — тот покачал головой. — Я останусь здесь.
- И я тоже, — добавила Зоэ. — Айнар будет создавать для нас чертежи. Мы продолжим менять мир изнутри.
«Они ничего не поняли? Они ведь сами могут стать Светочами, или…»
Зоэ приложила палец к губам. Линнан повторила ее жест. Айнар понял: слишком рано.
- Хорошо. Я оставлю. Но потом уйду. Неделя. Достаточно?
- Две, — принялся сходу торговаться Виктор. Он вздернул тонкий подбородок, и на миг Айнару почему-то захотелось врезать, сломать красивый нос, сделать что-нибудь настолько же деструктивное, как пожирание его собственных внутренностей дикими Искрами.
- Три дня.
- Ну началось, — прокомментировала Зоэ.
В результате они сошлись на десяти днях. К тому же Айнар должен был подписать чертежи так, чтобы работать по ним смог даже слепой, глухой и умственно отсталый.
Не так уж сложно.
Линнан приглушила свои «спецэффекты», как их мысленно называл Айнар. Единственный глаз все равно переливался, словно драгоценный камень — смарагдовым, сапфировым, аметистовым. Смотрелось неестественно.
«Надо ей будет рассказать про эффект зловещей долины».
Он предпочел отвернуться. Иванка подсела ближе и тоже демонстративно не-разглядывала Светоча.
Их выпустили из города, а возница, брат мельника из Переменных, почти не задавал вопросов. Они ему — тоже. Айнар попытался, правда, изобразить что-то вроде светской беседы, даже выяснил, что лохматого здоровяка, обсыпанного веснушками, как тесхенский пирог — перцем, зовут Гансом, что он тут вообще картофель возит, да-да, даже в Пылающий Шпиль покупают.