- Помер малец-то, - пробормотал какой-то зевака.
- Ну дык, - подтвердил другой. – Ежели вот тебе горло-то разрезать, сам долго ли проживешь?
- Все тесхенцы, - третьей вклинилась женщина, дородная баба в зеленом с желтыми пятнами аляповатых цветов платье. – Убивцы!
«Сейчас начнется».
8.
Айнар похолодел. Он поискал глазами скальпель — оставила ли Гарат его поблизости. Того гляди, придется отбиваться от обезумевшей толпы. Тесхенцы — чужаки, враги, они ведь убивают детей. И никаких Искр в лечении не использовали…
- Дышит, дышит уже, - крикнула Гарат.
Пара женщин притиснулись поближе. Кто-то потрогал руку и ногу мальчишки.
- Живой, - провозгласила стоящая рядом с Айнаром, тощая, лохматая, похожая на лошадь, только местных полосок не хватало. – Живой, дышит!
- Не лезьте, дуры, — их оттащила пара мужиков. Зеваки наседали, но отец ребенка вдруг как будто проснулся и понял: может пригодиться, может помочь сыну, наверняка, первенцу — и отчаянно, с исступлением человека, который больше ничего поделать не может, прогонял любопытных. Толпа не редела, но отступили шага на два.
Гарат невозмутимо проверяла пульс и дыхание.
- Уже лучше.
Она повысила голос.
- Живой, живой! Пчел пусть остерегается.
- Дык… - отец поскреб лохматую макушку, после чего вернул шляпу на место. – Пчелы да пчелы, че с них взять.
- Ну хоть не за лицо пусть кусают, - отмахнулась Гарат.
Еще спустя минут пять отек спал. Мальчик дышал самостоятельно.
- А че, он так и будет… - снова высунулся папаша и ткнул грязным пальцем с черной каймой под ногтями в сторону трубки.
- Сейчас уберем. Айнар!
Убирать оказалось легче. Гарат вытаскивала трубку, он аккуратно отцеплял зажимы. Живая человеческая плоть оказалась упругой и совсем не податливой, Айнар все сравнивал ее со свежей резиной для покрышек, хоть заливай в форму для отливки. Он помогал откачивать лишнюю кровь и жидкость, пока Гарат зашивала рану.
- Лекарства у меня местные, - объяснила она. – Действуют небыстро, мальчишка бы успел того. Ну да ничего, шрам на шее останется, мелочь.
Ранка оказалась маленькой и аккуратной. Гарат сунула матери склянку.
- Будете смазывать дважды в день, пока не заживет.
Та сползла на землю, как показалось Айнару: в обмороке, но оказалось, что всего лишь рыдает в исступленной благодарности — руками она цеплялась за грубое платье Гарат, лбом прижималась к коленям. На булыжники падали слезы. Даже зеваки прониклись: кто-то зашмыгал носом. Отец растерянно улыбался, а потом подскочил к Айнару и обнял его.
- Хорошие вы. Вот ты. Хороший парень. И девка твоя… Умные! Надо ж придумать, такую штуку сделать! Трубку мальцу в глотку вставить, значит!
Трубка лежала рядом на телеге — в крови, теперь еще и с налипшими комьями травы. Ее придется долго отмывать и дезинфицировать, подумалось Айнару, зато теперь он и сам дышал полной грудью, в ответ обнял гуннарова отца, и зеваки заорали, захлопали в ладоши, как все зеваки во всех мирах, если драматичная сцена заканчивалась хорошо.
Спустя еще минут десять мальчик пришел в себя. Его напоили водой, посадили в прохладное место. Он озирался, не понимая, чего понадобилось всем этим людям, горло еще болело, говорить не пытался. Гарат совала матери снадобья в глиняных и стеклянных резервуарах, объясняла, что делать, если опять возникнет отек.
- …Корни таума с третьей частью полынника, поняла? Хорошее противоотечное и антигистаминное… то есть, хочу сказать — поможет.
Женщина моргала:
- Да у нас Искра Жизни есть. Вот недавно купили как раз. Только с собой не взяли, а то…
- Искра-искрой, а про корни таума с полынником не забывай. А еще можешь эту смесь вот для чего использовать.
Айнар чуть отошел: люди слушали. Расходиться они не торопились, поэтому ловили каждое слово Гарат.
«Вот, что она имела в виду».
Айнар даже улыбнулся. Конечно, вряд ли она рассчитывала, что им повезет эффектно спасти ребенка от аллергического отека, смертельного без экстренной операции, но и с чирьями-зубами бы сработало. Корень таума, полынник, какие-то еще местные травы. Люди не совсем забыли медицину помимо магии — просто использовали ее редко, да и зачем? Никто не прикладывает подорожник, если есть антибиотики…
Но Искры не антибиотики.
Айнар подошел к отцу ребенка.
- А хочешь, научу пчел окуривать, чтобы близко не подлетали?
Наверняка, полагал Айнар, он знает. Крестьяне, даже если не пасечники — они ж только и делают, что со всякой живностью работают. Неужели до дымаря не додумались, он — городской житель, и тот просто ради любопытства интересовался.