Без толку.
Вытащить не получалось даже вдвоем.
Тощая и легкая Иванка на том конце стала тяжелой, как утопленник – или впрямь уже утонула. Вода внизу быстрая, унесет — чихнуть не успеешь.
Обрывок веревки болтался на вороте.
«Вода ее уносит», — вот почему Иванка тянула вниз. Они боролись с глубинным течением, сильнее которого только Искры.
— Я… успел. Ухватил, — губы Айнара побелели, но держал крепко. Конрад мог только рядом схватиться и ругаться, кляня всех родичей тесхенца до десятого колена.
Дочь-то внизу. В сырой глубокой тьме.
— Держите крепче, - раздался ее голос, и Конрад понял, что не дышал давным-давно, а теперь вдохнул полной грудью. – Скоро закончу!
— Ах ты ж дура-девка! – зашелся Конрад. Кто-то в глубине его головы спрашивал: а Райне чего скажешь? А мелким? А соседям? И как жить-то дальше будешь, и корову-то с телкой пасти надо, кто будет это делать без Иванки? На последнее он сам обозлился и велел этому, внутри головы, замолкнуть, вслух же клял тесхенца с его задумкой.
- Если бы… привязать на длинную палку… — бормотал тот. А потом громко: — Иванка? Все хорошо?
— Ага, держите-держите только. Совсем скоро!..
И они держали. Жесткие власяные волокна царапали ладони. Тесхенец торчал рядом, пыхтел, сопел, бормотал что-то о палках, о каких-то рычагах, и его хотелось избить до полусмерти, но выпустить веревку — выпустить Иванку.
Веревка скользила, Иванка внизу словно не понимала опасности, только изредка доносился глухой голос: «Я сейчас, я скоро», «Чуть-чуть осталось». Время ползло так медленно, что почти остановилось, лишь горели ладони и путались мысли про коров, соседей, проклятого тесхенца, и почему-то Светочей. Они помогали людям, даже когда не продавали Искры. Они были хранителями простых смертных.
Тогда где они сейчас?
Искра в своем кристалле мерно вспыхивала, отмеряя долгие секунды и минуты.
Словно очнувшись, Конрад заорал:
— На помощь!
Соседи повыскакивали почти сразу. В окнах соседних домов загорались огни, высовывались сонные еще в предрассветном сумраке лица, где-то вторил воплям одуревший от раннего пробуждения петух. Но просить дважды не пришлось — Гунтрам, Калле, кузнец Клаус — все они толпились вокруг. Кузнец принес длинную кованую цепь, остальные прихватили веревки. На улицу выскочила Райна и завыла, упав на колени и размазывая по лицу слезы. Люди чесали головы, заглядывали в колодец, по очереди хватали веревку и повторяли:
— Нельзя тащить, гнилая. Потащишь — порвется.
Изнутри доносилось:
— Я почти все! Готово!
Гунтрам переглядывался с Калле. Клаус предложил кинуть цепь — да как же она ее поймает. Айнар хрипловато выдохнул:
— Моя… вина. Давайте сюда цепь, я спущусь и обвяжу Иванку. Ее достанете без труда.
— А ты?
Он пожал плечами, не глядя на Конрада.
— Стой. Если знаешь, как сделать, чтоб вас обоих вытащить — говори.
— Знаю. Цепь крепкая, намотаю на ворот. К вороту подвяжите длинную палку, а лучше железную оглоблю и крутите, как скажу.
Айнар будто дожидался, и Конраду снова захотелось его пристукнуть. Но не бросить на дне подземной реки.
— Ладно, делай, как знаешь. Мужики, девку-то держите! — заорал Клаус.
Айнар возился долго. Проверял колодезный ворот, спросил у кузнеца разрешения и как-то по-особому хитро прикрутил цепь к нему. Иванка уже жаловалась внизу, что устала и замерзла, и вообще «готово же, че не тянете!» Конрад принял очередную «вахту», крикнул:
— Ты не дрыгайся, дура! Терпи уж!
Длинный рычаг протянулся чуть не до забора, Айнар его тоже проверил, навалившись всем весом. Затем он обвязал цепь вокруг пояса и скрепил железной скобой.
— Простите, господин Конрад. Дочь вашу спасу. «В любом случае», — сказал он чуть дрожащим голосом.
На смуглых ладонях слегка кровили длинные полосы: от веревки или железа, или от всего вместе. Почему-то Конрад думал, что сумасшедший тесхенец так и сиганет в колодец, но тот спускался медленно и осторожно, стараясь не задевать веревку с Иванкой. Хотелось заглянуть — как он там, да только была очередь Конрада держать на пару с Клаусом, а Гунтрам и Калле таращились вниз.
— По стенкам идет.
— Ловко он, ловко.
— Как павук какой.
— Дык они и есть, вроде запечных тараканов, тесхенцы-то.
Конрад рявкнул на обоих: «Заткнитесь», потому что Иванка снова крикнула снизу:
— Пап, ну чего там застряли?
Цепь дважды дернулась. Айнар подтвердил:
— Доставайте.
Ворот с длинной штукой — Конрад некстати вспомнил, что Айнар назвал ее «рычагом», — выглядел жутковато, ненадежно, вроде какой-то игрушки из тех, что онпривозил мелким из города.