- И свой секрет сплава с особыми добавками, — не удержался Айнар. — Я расскажу вам его.
- Восемь гхэ.
- Уникальный секрет.
- Восемь и ни нитом меньше.
Горт Однорук предложил семь. Хильда просто наблюдала с ухмылкой. В результате сторговались на пяти с половиной гхэ, и Айнар, довольный своей победой, полез было за пояс…
Кошелька не было.
Он похолодел. Пощупал пояс еще раз, проверил карманы, одежду, которую снял, чтобы спастись от жара плавильной печи. Заглянул в саквояж, который так берег — там все еще лежали ценные ингредиенты, но ни единого нита.
- Я…
- Что, заплатить нечем, голодранец? — из «бревна» Барри превратился в настоящую колючую изгородь. Он подошел ближе и схватил Айнара за плечо. — Ах ты поганец…
- Стой, Барри.
Хильда и Горт подошли ближе. Горт протянул свой протез, прокладывая его словно преграду между Айнаром и Барри.
- У меня были деньги! – сказал Айнар. — Их просто…
- Украли, — вздохнула Хильда. — Понимаю. Это Могро, тут приходится следить, чтобы подошвы на бегу не срезали. Послушай, парень, ты сделал хороший кинжал — лучше я видела только в лавовых ковальнях вулкана Дратентурм, что на вершине самой высокой горы острова Кьенингар. Вот только Привратник не даст соврать: правила одни для всех. Давай так — мы даем тебе сутки, и ты находишь пять гхэ.
- Ладно, - обрадовался Айнар. Он сейчас отыщет Иванку, а вместе чего-нибудь придумают. — Идет. Ну, я пошел.
- Стой.
Хильда перегородила дорогу. Она не была слишком уж внушительной, просто чувствовалась за ней спокойная сила. Та, что отправит тебя в нокаут без лишних предупреждений и даже без лишних телодвижений.
- Свои вещи оставишь здесь, — она ткнула в сторону драгоценного саквояжа. Айнар почувствовал, как кровь отхлынула от лица.
- Что?
- Залог. Все честно. Ты использовал силу наших Искр, ты создал хороший кинжал, тут врать не стану, но ресурсов забрал немало и не заплатил. Оставишь свою эту сумку и вернешься за ней. А если нет — твоя беда. Срок — сутки, — снова повторила Хильда с Кьенингарских Островов.
Айнар попятился. Ему пришло в голову глупое: огреть ее по голове, а хоть бы и тем же саквояжем и бежать. Чего он теряет?
Горт Однорук и Барри ухмылялись, словно говоря: мы знаем все твои мысли. Никуда не денешься. Только попробуй дернуться.
- Э…
Айнар сглотнул.
- Хорошо. Согласен.
Он ухнул саквояж на пол и покосился на него с растерянным видом.
- Можно я возьму оттуда журнал и грифель?
Троица ремесленников переглянулась. Хильда первая пожала плечами.
- Ладно, бумажки забирай.
- Сутки, — еще раз веско напомнил Барри. Горт Однорук вновь перехватил кинжал и пробовал на своем протезе, оставляя насечки. — Советуем поторопиться.
Айнар накинул одежду и выскочил наружу, с порога позвав:
- Иванка? Ты здесь?
Но ему никто не ответил. Даже толпа рассосалась, и людный закоулок возле Гильдии опустел.
- Иванка!
Могро был большим и шумным городом, и перед Гильдией ремесленников всегда собирались толпы. Тихая пустота — только ветер слабо шевелит мусор, вроде луковой шелухи, на булыжниках мостовой. Небо порозовело — не закатом, а близкой грозой, хотя ни одного облака не появилось. Воздух ощущался сухим и наэлектризованным, как в самом сердце бури.
- Иванка! – он метнулся сначала вправо, потом влево, едва не поскользнулся на раздавленной картофелине. Никого, даже вездесущие шавки Собачьего Рынка попрятались, и выскочив в соседний переулок, где еще недавно торговали инструментом — досками, гвоздями, подковами, сырыми и уже выделанными кожами, Айнар увидел безлюдную улицу, ни единой живой души.
Могро умер.
Целый огромный город, столица великой Глеоры — умер и погрузился в вечную могильную тишину.
Айнар заорал:
- Иванка!
Он бросился обратно к воротам Гильдии, заколотил кулаками, пнул железные двери. Те отвечали медным колокольным звоном: бамм-бамм. Никто не открывал.
- Откройте! Пожалуйста! Я…
Сдвинулась заслонка щели: наверное, ее делали для почты или подношений, а может, того и другого. Из нее выпал созданный Айнаром кинжал.
- Возьми, это твое, — услышал он голос Барри.
- Откройте! Здесь никого, и…
- Убирайся!
Айнар еще раз ударил кулаком, но теперь дверь превратилась в настоящий монолит. Розовое небо потемнело, как будто наступала ночь — «но сейчас даже не вечер».
Айнар поднял кинжал и выставил его вперед.
«Я не умею драться».
«Я всего лишь беглый раб, и если и убил кого-то по имени Эрик Камерр, то… я не помню».
«То есть, почти не помню».
- Отвали, Билли, давай потом будешь разбираться с голосами из прошлого.