Поэтому и страшно-то не было. Нереально настолько, что в голове само собой раскладывалось на «ну вот сейчас помыться», потом «растолкать Зоэ, а то эта избалованная неженка до сих пор дрыхнет». Позавтракать бы. Горячий отвар иммара с пшенной кашей и кусочками творожного сыра.
Ах да, она больше не дома. Коров не доила, сыра взять некуда. Коровы стали пеплом.
Иванка вытирала волосы чуть пыльной, но относительно чистой на вид тряпкой с таким остервенением, будто надеялась смыть, стереть и память о Малых Ручейках.
Зоэ проснулась сама, на завтрак Виктор принес незнакомый травяной отвар — горячий и ладно, хлеб, ветчину. Курица выпросила свой кусок, Виктор покосился на нее:
- Собаку с собой нельзя.
- Да уж догадалась, — Иванка подняла взгляд на «лиса». — Ты о ней позаботься, ладно? Не знаю, почему, но какая-то она…
Иванка пожала плечами.
«Особенная?»
Шавка как шавка. Дома таких даже особо не кормили, кидали объедки, ну и пусть сами, мол, крыс ловят. Здесь крысы тоже водились, Иванка помет заметила, но с Курицей было что-то еще.
- Она связана с магией Светочей, — сказала вдруг Зоэ. — Другие псы тоже, эта — сильнее.
Виктор присмотрелся.
- Да, пожалуй. Я слышал об этом в приюте. Легенды, конечно…
- Вот и вперед.
Виктор очень мило улыбнулся. Иванка фыркнула.
Спустя еще полчаса они получали инструкции: прошение Зоэ подано, оформлено. «Скорее всего, никто из Светочей его в глаза не видел, им наплевать», — пояснил тут Виктор. Иванку обозвали Йоанной — похоже и если собьешься, то ничего страшного. «Не пытайся «вести себя естественно», потому что у тебя способности к притворству, как у ежа», — объявила Зоэ. Они с Виктором смотрели на нее, словно обозначая: помеха. Если не все испортит, то станет проблемой. Дурища деревенская.
Словно услышав ее мысли, Виктор сказал:
- Переменные возлагают на тебя большие надежды, — он снова переключился на тот свой тон, не говорил, а изрекал. А потом пояснил по-простому:
- Ты Айнара лучше всех из нас знаешь. Может, сумеешь и отыскать в Пылающем Шпиле. Только не забывай, это место — одна огромная Искра, и магии там столько, что может взорваться или затянут тебя куда-нибудь, или превратить в лягушку.
- Прямо-таки в лягушку.
Виктор пожал плечами.
- В приюте рассказывали, один мальчик работал в Шпиле и решил подсмотреть за Светочем в ее комнате. Поздно вечером он прокрался ночью к замочной скважине и заглянул всего одним глазком. И пропал. Навсегда. Только сушеную жабью кожу потом другие слуги нашли.
На слове «кожа» Виктор сделал жест, словно хватая Иванку за плечо. Та отпрянула.
- Фу, дурацкие шутки.
- Я тоже так считаю, — согласился Виктор. — Кому нужны лягушки, если ты способен вытащить кишки и завязать узлом на затылке. Кстати, такое наблюдал собственными глазами.
Теперь Иванку передернуло по-настоящему. Она едва не закричала: не хочу. Я не хочу в Пылающий Шпиль. Ну пожалуйста, можно я останусь здесь, и…
«Они этого и хотят», — подсказал все тот же противный внутренний голосок.
- Я не боюсь, — заявила Иванка.
Зоэ и Виктор переглянулись.
Спустя еще час они уже подходили к Пылающему Шпилю. Башня и не думала «пылать», только казалась очень яркой, по соседству стояли роскошные дома с красными крышами и покрытыми серебряной краской заборами, но все они почему-то казались убогими лачугами, если смотреть сначала на Шпиль, а потом куда-то еще. Словно никаких других цветов, красоты, самой реальности не существовало.
«Мы есть свет».
«Мы есть жизнь».
«Мы есть Светочи».
Иванка вспомнила слова истины и встряхнула головой. Светочи не требовали молитв или обязательных подношений — они не нуждались в вере. Они были слишком настоящими, магия — тоже. Все остальное…
«Побочный продукт», — пришло в голову Иванке одно из выражений Айнара. Зоэ дернула спутницу за руку.
- Хватит пялиться, нам во-он туда. Видишь, маленькая темная дверь?
- Не вижу.
- А, ну так и задумано. Пылающий Шпиль должен смотреться монолитом, как огромный кристалл с Искрой. Ха. Но это камни, старые камни, просто большой высокий дом. Теперь смотри снова.
Иванка поморгала и увидела: да, есть что-то вроде крохотной двери, в которую и войти-то можно только согнувшись в три погибели. Древесина потертая и стара, да и камни вокруг покрыты не только вездесущей розовой «ряской», но и синеватой плесенью.
- А как же…