«Это не Циана тар-Оронен».
Он спрашивает:
«Назови свое имя».
Она откажется, потому что у Светочей нет имен, у них только магия Искр, каждое божество недосягаемо — молитвы не нужны, божество только тогда настоящее, когда самодостаточно, не зависит от верующих. С достаточным количеством верующих любая дикая Искра станет богом. Светочи выше такой ерунды.
Она не станет называть своего имени, думает Айнар Венегас, я-мы Айнар Венегас, но нет никакого «мы».
«Родился в деревне Кривошейки. Отец Джерайя Венегас, торговец. Мать – Дакоти Ашор из Иммираха, что в Тесхене. Умерла, когда мне было… двенадцать».
Единственная истина. Он выдыхает с облегчением. Радуга собралась сквозь линзы, и теперь ничего они с ним не сделают — ну то есть, могут вырвать зубы, ногти, сжечь заживо или распять на какой-нибудь неудобной деревянной штуке, загнав гвозди в мясо, но не более того. Никакой световой геометрии.
У него слезятся глаза, когда пытается оглядеться. Голова страшно болит, раскалывается просто-таки, словно с чудовищного похмелья. Даже на красивую — а она хороша, тут не поспоришь, — девушку в прозрачной блузке с непрактичными рукавами и такой же прозрачной юбке, подчеркивающей все изгибы фигуры, — смотрит, щурясь. Блики мелькают по камере, это неправильно, камеры темные, как подвал. Не белые. Без бликов.
Он вдыхает воздух, ожидая почуять мерзотную гниль, как от дикой Искры в лесу Цатхан, и обоняет легкие цветочные духи, шоколад, кофе. У девушки лицо, которое называют «точеным». Она настолько красива, что это почти пугает, откуда-то Айнару является термин «эффект зловещей долины». Впрочем, почему откуда-то? Дифракция все объясняет. Соберись, ты снова единый луч.
Он ухмыляется и повторяет вслух:
- Как тебя зовут?
Она говорит:
- Мое имя Линнан эт Лан, и я выбрала тебя, Гаситель.
2.9
Немного отпустило.
Она назвала свое имя, и растянутое «всегда», персональная точка сингулярности, рассыпалась на вполне реальную камеру. В камере — пол, потолок, стены. Даже нары на цепях, даже дырка в углу отыскалась. Избыточное белое свечение по-прежнему резало глаза, как летнее солнце с похмелья. Айнар сидел на полу, жмурился, отворачивался.
Светоч Линнан эт Лан его не боялась.
«Гаситель» или нет. Вон, вошла в своей прозрачной блузке и юбке в камеру, трогала его за лицо, переворачивала чужую голову вправо-влево, словно осматривая неведомые метки. Айнар ожидал, что она вспомнит Эрика Камерра, Красочная Леди — в смысле, другая, из снов, — любила им попрекать. Айнар уже с собой договорился: он не помнил подробностей, убил ли правда этого человека, но работорговцы в любом случае не заслуживают особого пиетета, так что пусть отвалят со своими нотациями.
Айнар пытался высвободиться. Его не связывали, не надевали оков, словно знали: никуда он из застенков Пылающего Шпиля. Эта святая инквизиция обходилась без священных молебнов и костров — по крайней мере, без настоящих костров.
Линнан эт Лан требовала говорить, противостоять ее воли не получалось, но все-таки правда отпустило. Скверная реальность лучше бесконечного «нигде».
- Отвали от меня, — пробурчал Айнар словами. Ртом. Ура, получилось. Во рту пересохло, словно в глеорской пересоленной почве без грунтовых вод и популярного местного капельного орошения — спасибо Искрам, поработают за нас. А то он бы еще и плюнул в нее для верности.
- Ты просто человек, — она проговорила с легким удивлением.
- А ты кого ожидала? Тьманника о двух ногах?
Черными чудищами тьманниками, что якобы обитали под землей, пугали детей, а взрослые скорее ругались, всерьез не веря в многолапых слепых тварей. Айнар представлял тьманников похожими на громадных пауков, но с тем же успехом они могли напоминать мохнатых слонов с крылышками стрекозы.
- Ты Гаситель. Твое появление предсказывали давным-давно. Звездные Туманности, первые из Светочек, рекли: явятся в мир те, чья плоть из мира сего, но души затерялись на нитях иных, и ввергнут в пучины безвременья, и пробьет час последний всякого времени.
Говорила она заучено. Айнару пришло в голову: Светочи люди — по крайней мере, рождаются людьми у отца и матери. Вполне вероятно, естественным путем. Преследуемый этой идеей, он опустил взгляд на полупрозрачную блузку, но гораздо ниже аппетитных круглых «яблочек». Тонкая талия, тепло кожи ощущается сквозь одежду, и…