- Мы правильно делаем? — спросила Иванка неизвестно кого.
- Надеюсь, — Зоэ пожала плечами.
Волки прыгнули на них все и разом. Линнан схватила одной рукой Айнара, другой — вцепилась ногтями в запястье Зоэ. Иванку она по-прежнему кусала за указательный палец.
«Замкнутая цепь питания. Все как по учебнику», — сказал Айнар.
2.19
Вожак волков остановился и рявкнул на стаю. Это не совсем сработало: полдюжины допрыгнуло. Иванка завизжала, когда у горла клацнули бликующие зубы, но потом существо обмякло и растеклось слизью на траве. Та же судьба постигла еще троих, потом четверых.
Остальные сумели остановиться. Вожак низко рычал, в далеком отблеске лоз было видно, как волки пригнулись и нервно вывалили языки, тяжело дышат и пускают слюну.
- Это не поможет. Искр слишком много, — сказал Цатхан.
Он продолжил равнодушным тоном:
- Довольно неблагодарно с вашей стороны — я тысячи лет отдавал себя, дикие Искры — это и есть я.
- Отпусти нас всех. Айнара тоже.
- Невозможно. Он Гаситель. Его сила должна быть уничтожена.
- Удержана, ты хотел сказать? — хмыкнула Линнан. — Только ты облажался. Смотри, он проедает в тебе дыру. Ты умираешь.
Цатхан заскулил глотками двоих или троих волков. Золотые лозы зашевелились в сомкнутых кронах, свесились с деревьев, осветили Айнара. Иванка удовлетворенно кивнула, даже несмотря на то, что палец болел и кровоточил. Линнан только что изволила отпустить.
Вокруг Айнара растекалось пятно Иванка ткнула его пальцем, оно было мягким, яма провалилась в себя же.
- По-моему это плохо выглядит, — сказала она. — У тетки Огды так брат умер.
Зоэ принялась ногтем вычерпывать маленькие кусочки земли. Она рассыпалась на ее пальцах.
- Ага, точно. Гарат говорила: резать, не дожидаясь перитонита. Я потом спросила у нее, что такое перитонит. Короче, тебе крышка, Цатхан.
Один из волков подполз поближе, ткнул носом пораженную землю и завыл.
- Невозможно!
Высоченные деревья опускались, сжимались до зарослей кустарника. Пространство исчезало.
- Верни Айнару сердце, — сказала Линнан. — Ты его не удержишь. Даже ты не сильнее Гасителя.
- Невозможно!
Волки завыли. С веток посылались сухие крылья черных мотыльков и колючее золото отцветших лоз.
- Невозможно! Невозможно!
Вожак оказался рядом. Он пятился. Остальные волки исчезли.
Иванка схватила его за горло. По пальцами мерзко хлюпнуло. Слизь потекла в открытую рану.
- Выплюнь, тебе говорят.
Волк изогнулся, напоминая больше нажравшуюся собственной шерсти кошку, после чего издал пару гортанных звуков.
- Вот оно! — первая среагировала Зоэ и схватила почему-то голубоватый комок, совершенно не похожий на человеческое сердце. — Я! Я вставлю его. Гарат меня учила…
- Отдай, — Линнан кинулась на нее, блестя единственным глазом. — Ты просто девчонка. Я — Светоч!
- …ученица Доктора!
- Суть магии!
Иванка сидела рядом с Айнаром и смотрела на него. Пена на губах исчезла. Он был мертвым, просто мертвым и ничего больше.
- Я!
- Нет я!
- Он, — проговорила Иванка. — Цатхан. Это он должен сделать.
Волк-лес захохотал.
- Вы меня раскусили. Что ж, будь по-вашему, — и он безо всяких усилий забрал зубами у ссорящихся светящееся сердце, а потом вложил в грудь Айнара. — Но этот двоедушник, созданный врагами всех миров, не будет прежним. Нельзя причаститься корням всякой магии, отдать ей свою суть, а после вернуться к обыденному бытию. Вы оказались правы: не-магия и магия разрушают друг друга. Вы создали «замкнутую цепь», как сказал Айнар: и это сработало. Но тот же удар настигнет и его — он будет Светочем без света, он будет могущественным магом, чью силу уничтожит зло Гасителя. Он будет светом и тьмой. Он уничтожит себя.
Вокруг повисла серая дымка.
- А теперь убирайтесь. Все четверо. Вы мне надоели. Наверняка, еще услышу о вас, но не сейчас и не сегодня. Отныне и впредь: Пылающий Шпиль закрыт для каждого из вас. Таково слово первого из сущих: ибо аз есмь Цатхан.
2.20
Рыжий парень заглядывал к нему в каменный мешок, гордо именуемый комнатой. Вставать почему-то не разрешал, это было — глупее некуда. Одно дело, когда ты с раной в животе валяешься и толком с ночным горшком управиться не можешь, а сейчас-то серьезных ран не осталось. Ну истощен — так морили голодом несколько… месяцев? Лет?
Сложно понять, время ухнуло в яму и толком оттуда не вынырнуло.
Рыжего парня звали Виктор. Виктор Тофт.