Он был мелким, ниже на голову, худощавым и жилистым. У него всегда блестели глаза, словно скурил пару доз иммара разом.
Он смотрел на Айнара с опаской, восхищением и еще какими-то трудночитаемыми эмоциями. Он пытался объяснить:
- Мы Переменные. Боремся за то, чтобы свергнуть Светочей и подарить людям во всем мире…
- …свободу, равенство и братство, — отвечал Айнар, глядя сквозь Виктора. — Переменные — это некоторое множество значений. В экспериментах, включая моделирование, переменные меняются. Температура. Давление. Интенсивность боли, которую ты можешь выдержать.
Айнар касался груди. В каменном мешке с двумя чадными лампами и очагом с плохой вытяжкой было душно. Он не надевал рубахи, поэтому дотрагивался до голой кожи.
Под кожей, вот тут, слева, должно толкнуться сердце. Гулкое «бумм» — давай же, выжидал Айнар.
Он ничего не чувствовал. Но он дышал, спал, ел, справлял все остальные нужды живого тела, вряд ли стоило заподозрить в том, что человек-лес, монстр из предвременья, Цатхан вернул его каким-нибудь разлагающимся трупом, вампиром или личом.
Айнар не хотел это обсуждать. Даже с Иванкой или Зоэ, те заглядывали довольно часто, но разговор не клеился. Айнар плохо помнил, как они выбрались из Пылающего Шпиля, где именно Виктор Тофт и та высокая крупная женщина — Донна, подобрали их. По касательной носились крики, не достигая разума. Позже Виктор говорил Айнару, что они «разворошили осинник».
«Это не так».
«Мы ничего не разворошили, мы не одержали никакой победы, мы оказались бессильны перед древней тварью».
Айнар сидел в каменном мешке, почти не разговаривал с Виктором, испытывая странное желание только иногда сообщить ему: погрешностями в «переменных» при неточных вычислениях порой можно пренебречь.
Однажды — три дня или год спустя, — пришли Иванка и Зоэ. Обе выглядели гораздо лучше. На запястьях остались шрамы. Иванка вместо юбки надела широкие холщовые штаны.
- Виктор хочет, чтобы мы продолжили…
- Революцию, — подсказала Зоэ. Иванка зафыркала, как облитая холодной водой кошка.
- Болван. Мы ведь проиграли уже, — Айнар опустил голову. — Цатхан разобрал меня на куски.
- У него не получилось тебя сожрать, — почти крикнула Зоэ. — Подавился.
- Ну да. И выплюнул, и теперь…
Он тронул грудь. Девушки обе подошли и взяли за руки — каждый за свою. Иванка справа, Зоэ слева.
- А ты сам-то хотел бы продолжить бороться с ним? — вдруг спросила Иванка. — Тебе это навязали.
- Враги. Враги этого мира.
Айнар покачал головой.
- Я не знаю, кому верить.
- Эрику Камерру, — произнесла Зоэ. Она пожала плечами. — Что? Даже если этот тип мертв, не верю, что он не оставил никаких записей и ничего, что могло бы подсказать. Просто не торчи здесь, поищи. Я собираюсь возвращаться к Гарат.
- В лес?
- Ну да. Я думаю, — Зоэ поколебалась. — Гарат знала про Цатхан. Или — Цатхана как личность. Но у меня все равно к ней куча вопросов. Иванка думает, то ли остаться тут, с Виктором…
- И вовсе не с Виктором, — перебила она. Зоэ достался свирепый взгляд. — Он просто позаботился о Курице.
Айнар фыркнул. Курицей, как он успел выяснить, прозвали шавку с Собачьего Рынка, которая за несколько недель отожралась, залоснилась и оказалась довольно обаятельной псиной.
- Он проклял меня.
- Вот и спросишь у Гарат, что делать дальше.
Айнар снова вздохнул.
- Я подумаю. Пока я хочу выйти на улицу.
Он так и сделал следующим утром. Когда Виктор пришел с едой и питьем, отваром корня таума, попросил одежду и проводить наверх, до ржавой лестницы, а потом выбрался из коллектора. Могро был крупным городом, Айнар мгновенно потерялся в распутанном клубке улиц и домов, разбросанных, словно розовая галька, детской рукой в какой-нибудь игре. Айнару пришлось поскитаться и поспрашивать дорогу, его несколько раз послали, дважды заявили: «Проваливай в свой Тесхен, чужак!», а потом оборванец-мальчишка объяснил, куда и как идти. Айнар не сомневался, что поплатился бы за добросердечие беспризорника кошельком, но с собой не взял ни единого нита, так что паренек остался без мзды.
Гильдия ремесленников стояла на прежнем месте.
Айнар постучался.
Открыла Хильда с Кьеннингарских Островов.
- Я так и не добыл денег, — сказал Айнар. — Я готов работать на вас просто так, но хочу получить свои вещи, и… — он тронул голую переносицу, щурясь, потому что близорукость по-прежнему превращала окружающий мир в бесконечный туманный день. Последний раз ясно и четко он видел все в кошмаре изнанки Цатхана — там, где законы анатомии и физики не имели никакого смысла.
- Айнар Венегас, — проговорила Хильда.