— Прости меня, мам… — прошептал он едва слышно, двигая кулаком всё быстрее.
Блейк часто подглядывал за матерью. Он знал все её привычки. Знал, в какое время она принимает ванну, когда выходит из душа, в каком халате любит ходить по дому по вечерам. Иногда ему удавалось увидеть её обнажённой. Однажды он случайно зашёл в ванную, когда она только вышла из душа. Лилиан стояла перед большим зеркалом совершенно голая, медленно нанося крем на влажную кожу. Блейк тогда замер в дверях, не в силах пошевелиться. Она заметила его отражение, но вместо того чтобы закричать или прикрыться, лишь мягко улыбнулась и сказала низким, чуть хриплым голосом:
— Дверь закрывают, милый.
И продолжила втирать крем, будто ничего не произошло. С того дня он почти потерял покой. Однажды поздним вечером Блейк, как всегда, крался по коридору к комнате матери, когда услышал приглушённый голос из её кабинета. Дверь была приоткрыта. Он осторожно приблизился и прислушался.
— … я не знаю, что теперь делать, Аллан, — говорила Лилиан. Голос её звучал драматично, с надрывом, словно она играла на сцене. — Эта маленькая дрянь нас сдаст! Она уже ему звонила, но, к счастью, он спал.
Она затянулась сигаретой, сидя в красивой кинематографичной позе с телефонной трубкой в руке. Она умела принимать красивые позы, даже когда была сильно взволнована:
— Если Эдвард узнает… Я не переживу этого…
Блейк стоял за дверью, затаив дыхание. Лилиан ещё немного помолчала, слушая Аллана, потом заговорила снова, уже тише, но всё так же театрально:
— Придумай что-нибудь! Ты же мужчина!
Она положила трубку и тихо заплакала. Блейк похолодел. Его матери, его богине грозит опасность. Да что там ей! Всей семье. Он давно знал про Аллана и свято хранил эту тайну. Меньше всего он хотел, чтобы семья распалась или мама пострадала. Он подождал несколько секунд и вошёл. Лилиан сидела в кресле у окна в своём любимом шёлковом халате, прижав платок к глазам. Увидев сына, она вздрогнула, но тут же протянула к нему руки:
— Блейк… Мой мальчик…
Он подошёл. Она обняла его, крепко прижав к своей груди. Блейк почувствовал знакомый запах её духов и сигарет:
— Я всё слышал, мама.
Лилиан отстранилась, глядя на него широко раскрытыми глазами, полными слёз:
— Ты… слышал?
— Да. — Он помолчал. — Я знаю, как решить проблему.
Лилиан замерла:
— Говори, мой дорогой.
— Отец не прощает предательства. Один раз — и доверие потеряно навсегда, — Блейк говорил ровно, почти без интонации. — Дядя Джефф тому пример.
Лилиан смотрела на сына с растущим восхищением. Она медленно провела пальцами по его щеке:
— Продолжай…
— Нужно обесценить её показания до того, как она их предъявит. — Он встретил взгляд матери. — Тогда отцу будет всё равно, что она скажет. Он уже не поверит.
Лилиан долго молчала. Потом на её лице появилась медленная, трагическая улыбка, точь-в-точь как у актрисы, которая только что получила роль своей жизни.
— О, мой умный мальчик… — прошептала она и поцеловала его в лоб, потом в щёку, потом легко коснулась губами его губ. — Ты всегда был моим самым верным рыцарем.
Она обняла его крепче, прижавшись всем телом. Блейк закрыл глаза, чувствуя, как сильно бьётся его сердце. Лилиан отстранилась, вытерла слёзы и взяла телефон:
— Аллан, дорогой… Да, это я. Ты немедленно должен кое-что достать…
Она благодарно кивнула Блейку, тот вышел с сильно бьющимся сердцем. Он всегда рад был помочь своей любимой маме. Блейк любил мать так сильно, что это выходило за рамки нормального. При этом он странным образом не ревновал её ни к отцу, ни к Аллану. Отец был для него королём, достойным обладателем такой женщины. Аллан был просто её тайным придворным, тем, кто помогал богине чувствовать себя желанной. А вот место самого любимого, самого близкого сына Блейк ревностно охранял. Это было единственное, что он не готов был ни с кем делить.
Утром Райли забрали прямо из школы, полиция нашла наркотики в бардачке её машины. Блейк стоял среди одноклассников и наблюдал, как сестру уводят в наручниках. Она не кричала и не сопротивлялась, только смотрела с ненавистью на полицейских и окружающих ее зевак.