— Не так грубо, — процедил Лео сквозь зубы.
Руки чуть ослабили хватку, но не отпустили. Её поволокли к чёрному «Чарджеру», стоявшему в тени. Айрис не сопротивлялась. Страха не было, он сгорел. Вместе с Райли.
Её затолкали на заднее сиденье. Лео сел за руль, один из сикарио на пассажирское место, второй остался сзади, с другой стороны, блокируя Айрис. Двигатель взревел.
Машина рванула с места, вылетая на разбитую дорогу. В зеркале заднего вида полыхал ангар.
— ¡Chingada, chingada, chingada! — бормотал худой мексиканец с татуированной шеей, сидящий рядом с Лео. — Нас засекут. Сейчас тут будут копы со всего штата.
— Заткнись, Габриэль, — бросил Лео, вжимая педаль газа.
— Я дело говорю! — не унимался тот. — Эта furia устроила фейерверк на полмили. Пожарные уже в пути. А мы единственные, кто выезжает из промзоны. Нас остановят через пять минут!
— Тогда молись, чтобы не остановили, — огрызнулся Лео.
Сзади, из-за поворота, послышалась сирена. Айрис увидела в окно мигалки, приближающиеся к месту пожара. Пожарная машина пронеслась мимо них по встречной, даже не притормозив. Габриэль выдохнул:
— Пронесло…
— Пока, — отрезал Лео. — Скоро здесь будет всё, что может мигать.
Он выругался по-испански, коротко и грязно. Повисла тишина, нарушаемая только рёвом двигателя и шелестом шин по асфальту. Айрис смотрела в окно на удаляющееся зарево. Слёз не было. Только сухая выжженная пустота. Лео покосился на неё в зеркало заднего вида. Его лицо дёрнулось, будто он хотел что-то сказать, но сдержался. Сжал челюсть так, что желваки заходили.
— Зачем ты с ней связалась, Айрис? — спросил он наконец. Голос его дрожал. — Зачем?
Айрис молчала.
— Я мог бы… — он запнулся, сглотнул. — Мы могли бы… А теперь я не знаю, смогу ли тебя защитить.
— Защитить? — фыркнул Габриэль. — Ты слышишь себя, Лео? Она подружка esa hija de la chingada, которая сожгла наших. Рамон яйца нам отрежет за такие потери. А ты о защите говоришь.
— Заткнись, — тихо сказал Лео.
Машина свернула на разбитую грунтовую дорогу. Впереди показался заброшенный дом: одноэтажная постройка с выбитыми окнами и облупившейся краской. Двор зарос бурьяном. У входа стояли две чёрные машины, рядом с ними курили несколько вооружённых мужчин. При виде «Чарджера» они затушили сигареты и напряглись.
— Выходи, — приказал Лео, глуша двигатель.
Сикарио вытащил Айрис из машины, грубо толкнул вперёд. Она чуть не упала, но удержалась на ногах. Её повели внутрь. В доме было темно и холодно, пахло плесенью и сыростью.
В комнате, где когда-то была гостиная, стояли несколько стульев и стол. На столе: бутылки с водой, рация, планшет. Вдоль стен ещё трое вооружённых мужчин. У одного из них была перевязана рука, повязка пропиталась кровью. Он сидел в углу и глухо матерился, когда шевелил пальцами.
У окна, сложив руки на груди, стоял мужчина лет сорока. Коренастый, с короткой стрижкой, тяжёлым подбородком и холодными глазами. Он шагнул к Айрис резко, схватил её за подбородок, повернул лицо к свету.
— Красивая, — сказал он. — Такие обычно приносят больше всего проблем.
— Убери руки, Карлос, — бросил Лео.
Карлос не убрал. Посмотрел на Лео поверх головы Айрис:
— Ты знаешь, сколько мы потеряли? Двоих даже опознать не смогут, одни зубы останутся. И всё из-за этих двух сук.
Он отпустил Айрис, но не отошёл.
— Где деньги? — спросил он, глядя ей в глаза. — Говори сейчас, пока я добрый.
Айрис смотрела сквозь него. Карлос размахнулся и ударил её по лицу. Голова Айрис дёрнулась в сторону, из разбитой губы потекла кровь. Она даже не вскрикнула. Просто повернула голову обратно и снова уставилась в пустоту. Карлос замер. Такого он не ожидал.
— Я сказал, убери руки, — Лео шагнул между ними.
— А то что? — Карлос не отступал. — Ты здесь главный? Или я? Рамон поставил Рафаэля, он поджарился. Нас теперь двое.
— Вопросами ты ничего не добьёшься, — Лео говорил тихо, но в голосе слышался металл. — Я знаю её. Она не заговорит, если на неё давить.
— А нежностями тем более, — Карлос оскалился. — Она же лесбиянка. Лео, после тебя баба стала tortillera. Ты что, ее не трахал?
Лео шагнул к нему. Они стояли почти вплотную, лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Будто два кота перед дракой. Глаза Лео горели, ноздри раздувались. Карлос не отводил взгляда, его правая рука сжималась в кулак. В комнате повисло напряжение. Сикарио у стен замерли.