- С вами все в порядке, мистер Колльер? Я слышала крики.
Это была женщина из Висконсина, ее ужасные сиськи - скорее всего, специально - наполовину вывалились из халата.
- Извините, - пролепетал Колльер. - Я... видел плохой сон. Простите, если потревожил вас.
Хитрая ухмылка.
- Может, мне зайти?
Колльеру было уже все равно.
- Нет, спасибо. Я просто заметил дыру в стене, - и он проскользнул обратно в свою комнату.
Он вернулся в постель, отвращенный, измученный и не способный больше размышлять о последних абсурдах.
"Ложись спать. Завтра тебе нужно идти в церковь..."
Усталость и беспокойство засасывали его в сон...
Когда солнце садится, ты замечаешь человека, висящего с веревкой у него на шее. Это первое, что ты увидела, когда свернула за угол у подножия холма...
Потом ты моргаешь и снова становишься маленькой девочкой.
Твой дух трансформировался. Тебя зовут Гарриет, и ты знаешь это, потому что прочитала в дневнике своей матери, который вела в течение пяти лет после ее смерти. Ты помнишь: когда тебе было семь лет, ты вернулась со сбора бойзеновых ягод в лесу и увидела, как индейцы срывают с нее одежду. Она кричала, а индейцы по очереди ложились на нее и смешно двигались. Они отрубили ей макушку большим лезвием, а потом сняли скальп. Ты была в ужасе, но знала, что должна вести себя очень тихо. Ты оглянулась в поисках отца, но быстро увидела, что индейцы сделали то же самое и с ним. После этого один индеец отрезал и ту штуку между ног твоего отца и надел ее на шнур на его шее; на шнуре были штуки многих мужчин. У другого индейца был кривой французский нож - ты знала, что он французский, потому что у твоего отца был точно такой же. Однажды он сказал тебе, что он достался ему от собственного отца, который убил много индейцев на войне, давным-давно. На той войне французские солдаты раздали много таких ножей индейцам и платили им за части, которые они отрезали у колонистов.
- Французы - дьяволы, Гарриет, - сказал тебе однажды отец. - Хуже, чем индейцы, а твой дедушка, скажу я тебе, убил много и тех, и других. И получил за это медаль, которую ему вручил лично Джордж Вашингтон, который тогда еще не был полковником...
Ты никогда не понимала, что значит получать медали за убийство индейцев и французов. Но как бы то ни было, сейчас этот индеец с помощью ножа срезал мех между ног твоей матери вместе с кожей и положил его в мешок.
Потом индейцы сожгли лагерь, но тебя они так и не поймали.
Ты оказалась в местечке под названием Территория Огайо, и это случилось в 1847 году. Ты думала, что замерзнешь до смерти той зимой, но тебя нашли федеральные солдаты и забрали с собой. Они отвезли тебя на юг. Ты жила в повозке с припасами, и в твои обязанности входило стирать одежду солдат, а ночью они все заходили в повозку и по очереди ложились на тебя и забавно двигались, как индейцы делали это с твоей мамой. Ты тогда мало что понимала, но помнишь, как однажды ночью два вонючих солдата спорили.
- Мы должны прекратить это. Если нам не повезет, она забеременеет еще до того, как мы доберемся до Роана, и тогда нас прикончат!
- Беременна! - смеялся другой солдат. - Да у нее между ног ни волоска. Эй, девочка, сколько тебе лет?
- Семь, но почти восемь, я думаю, сэр, - ответила ты.
- Видишь, Уайлер? Они не могут забеременеть так рано. Мы можем трахать ее сколько угодно...
Вот так все и происходило. Ты привыкла к этой части. От солдат всегда ужасно пахло, но они давали тебе еду и почти все время оставляли в покое. К весне они прибыли на армейский пост в Теннесси под названием Кэмп-Роан.
Там ты жила со множеством детей, чьи родители были убиты во время различных индейских войн или умерли от болезней. В основном это были овдовевшие женщины, которые учили тебя шить, готовить, дубить шкуры и выполнять любые другие обязанности, которые требовались в лагере. Эти женщины также учили тебя читать. Именно тогда ты смогла прочитать в мамином дневнике о своем имени.
- Уолтер хотел назвать нашу замечательную малышку Гарриет в честь президента Уильяма Генри Гаррисона, героя Типпеканоэ. Он будет самым лучшим президентом, который у нас когда-либо был, - всегда говорил Уолтер, - и это будет удачей - назвать нашу прекрасную дочь в его честь.
По крайней мере, твоя удача длилась дольше, чем удача президента Гаррисона. Он умер в первый же месяц пребывания на посту.
Поскольку в лагере были календари, ты всегда знала, какой сегодня день. В свой шестнадцатый день рождения ты тайком ушла из лагеря и больше не возвращалась. Ты очень исхудала, питаясь кореньями и ягодами, но в конце концов тебя приютил угольщик. Это был странный маленький человек, который жил в хижине из дерна и почти не говорил по-английски - он был из какого-то странного места под названием Германия. Ты готовила ему еду и шила одежду, а он целыми днями рубил дрова и превращал их в уголь, чтобы продать кузнецам. Он всегда был весь в саже. Каждую ночь он, как и солдаты, вставлял в тебя свою штуку, но при этом учил тебя, как делать с его штукой и другие вещи, используя твой рот. Тебе пришло в голову, что все, для чего мужчинам нужна женщина, - это для того, чтобы из их штук выходила эта сопливая белая жижа. Видимо, у тебя это хорошо получалось, потому что иногда он привозил тебе маленькие подарки из соседнего городка "Три дороги", где продавал древесный уголь. Несколько раз ты беременела, но ребенок обычно умирал в животе и выходил раньше срока, но однажды он выжил, и ты была вне себя от счастья. К тому времени ты уже понимала, что с беременными женщинами такое случается чаще всего, поэтому родить живого ребенка было большим подарком. Ты назвала ребенка Генри, в честь президента Уильяма Генри Гаррисона, и, возможно, это была плохая примета, потому что через неделю немец отвез ребенка в город и продал его паре, которая только что потеряла своего. Они дали немцу тридцать долларов, большой мешок муки, новенькую чугунную сковороду и поросенка.