- Могу поспорить, что это сделало их день, - сказал Колльер.
- Им понравилось. В другой раз мой поставщик пытался избавиться от восьмисотграммовых морских гребешков, поэтому я купила их по оптовой скидке и приготовила из них пасту пенне с трюфельным сливочным соусом помподоро. Это было буйство. Единственная неприятность - это поездка в Чаттанугу и обратно.
Колльер почувствовал укол долга.
- Позволь мне помочь тебе. У меня сегодня нет важных дел.
- Нет, нет, это то, что я делаю сама. Ты слышал отца Грумби: ты должен сам выбрать способ благотворительности, и делать это нужно в одиночестве и в тишине. Так сказано в Евангелии от Матфея, - она усмехнулась. - Ты что-нибудь придумаешь.
Колльер почувствовал облегчение от своей фальши. Меньше всего на свете ему хотелось готовить еду для бездомных в нескольких часах езды от дома. Но, по крайней мере, он чувствовал себя меньшим придурком, раз предложил.
Он потянул ее за руку и остановил.
- Надеюсь, мы сможем увидеться позже.
- Конечно, увидимся. В любое время после пяти в ресторане, но сейчас мне нужно бежать. Сегодня я везу в приют курицу марсала и рис с шафраном, - она коротко поцеловала его, но не настолько коротко, чтобы не успеть провести кончиком языка по его губам.
Член Колльера наполовину наполнился. Он попытался притянуть ее к себе, чтобы поцеловать подольше, но ее руки оттолкнули его обратно.
- Если ты будешь продолжать совращать меня, то только разозлишь и усугубишь ситуацию, - сказала она с жеманной улыбкой.
Он уже понял, что она хотела сказать.
- Откуда ты знаешь, что мне не нравится, когда выходят из себя и усугубляют ситуацию?
Ее улыбка сникла.
- Джастин, я уже говорила тебе, что никогда не буду заниматься сексом вне брака. Я не занимаюсь сексом. Понял?
- Собственно говоря, вчера вечером у меня сложилось именно такое впечатление...
- Если ты хочешь перепихнуться, то ты ошибся девушкой.
- Откуда ты знаешь, что мне не нравится, когда меня динамят?
Она покачала головой, забавляясь.
- Я хочу сказать, что пойму, если ты не придешь сегодня вечером.
- Отлично. Увидимся вечером.
Она поцеловала его еще раз, затем отстранилась.
- Пока...
Он смотрел, как она удаляется в утреннем свете, и потерял дар речи. Даже вдалеке от нее веяло красотой. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом.
Колльер задумался о своем положении.
"За последние несколько дней я превратился в адского, первобытного, одержимого похотью сексуального маньяка... и я влюбляюсь в девушку, которая никогда не будет заниматься со мной сексом".
- Ну и ладно, - пробормотал он вслух.
Он направился обратно в гостиницу, чтобы узнать номер телефона мистера Джей-Джей Сута.
Лотти снилось, что ее насилуют в грязи солдаты в серых мундирах.
- Только не вскройте ей живот, - смеялся один из них. Во сне Лотти была очень, очень худой, но при этом очень, очень беременной. - Держите ребенка в сучке, пока мы не подняли ее на холм...
В странном сарае, полном кипящих чанов, ей сбрили все волосы на теле, и, хотя она не была уверена, ей казалось, что она была голой в течение нескольких месяцев. Снаружи мужчины по очереди насиловали ее по-собачьи, пока остальных пленников укладывали обратно в повозку.
- Дайте этому ублюдочному малышу проглотить немного теннессийской жижи! - проворчал один из них, поднимая штаны. - Когда он выйдет, его не будет ждать молоко!
Солдаты все засмеялись. Много-много спермы стекало по внутренним сторонам ее бедер, когда они закончили, а потом ее втиснули обратно в дурно пахнущую повозку вместе с десятками других. Сквозь щели Лотти видела, что повозка везет их по извилистой тропинке к большому дымящемуся холму.
Из повозки доносились детские рыдания и отчаянные молитвы. Лотти опустила взгляд на себя и увидела, что она не более чем скелет, обтянутый кожей, но с большим, тугим животом, торчащим наружу; она чувствовала, как изнасилованный ребенок в ужасе пинается изнутри. Многие другие женщины выглядели так же, как и она, но хуже всего были дети, которые выглядели как уменьшенные копии ее самой, а некоторые были такими же беременными.
С холма донесся звук винтовочной стрельбы.
"Что происходит?"
В перерывах между залпами она слышала крики, затем еще залпы. Далекие винтовки стреляли долго, потом затихли.
В этот момент повозка остановилась.
Лотти и других пленников вытащили наружу и заставили выстроиться в шеренгу. Теперь они стояли перед комплексом, образованным большим деревянным забором, а над забором возвышалось сооружение из кирпича и раствора, сужающееся к вигваму, высотой не менее сорока футов. Лотти знала, что это доменная печь, но никогда не видела такой большой.