Голос его плохой половины вернулся:
"Похоже, ты все-таки получишь кусочек этой безбрачной чудачки..."
Ее рот засасывал его язык, как член. Большой и указательный пальцы сжимали его соски.
"Это не она, это не она", - твердил он себе.
"Лучше трахни эту сучку прямо сейчас..." - твердил надоевший голос в голове.
Но Колльер знал, что не может. Он уже собирался оттолкнуть ее, но успел только снова зажмуриться и приподняться на цыпочки, когда ее рука опустилась к его члену.
Он был уже настолько твердым, что бился о халат. Ее пальцы обхватили его, сделали несколько мягких поглаживаний...
- Мммм, да, - пробормотала она. - Вы явно мужчина, который чувствует потребности дамы, - затем она распахнула халат и прижалась к нему.
Ее соски стали похожи на раскаленные монеты.
- Но это комната моих дочерей, и Бог знает, где они в этот час. Наверное, гуляют, как маленькие девочки, с их надоедливой собакой. Но мы должны были завести им собаку. У них нет друзей, а с другими детьми в городе они не очень-то смешиваются из-за нашего высокого социального положения.
Колльер вздрогнул, закрыв глаза. Ее рука скользнула ниже, чтобы обхватить его яйца.
"Есть ли причина, по которой она еще не лакомится твоим членом?" - спросил злой голос.
- О, но я отвлеклась, - прошептала она ему в шею. Пальцы перебирали каждое яйцо. - Давайте перейдем в следующую комнату, хорошо? Это моя... тайная комната, предназначенная только для моих удовольствий, - и тут ее рука обхватила его пенис, словно ручку, и попыталась потянуть его к двери.
- Нет, - сквозь стиснутые зубы произнес Колльер.
Она сделала паузу, вздохнув.
- Вы, возможно, немного нервничаете, и я вас понимаю - многие мои мужчины поначалу так и поступают. Но вам не стоит беспокоиться о моем муже. Он сейчас на полпути в Максон, штат Джорджия, и возвращается только раз в месяц или около того.
Теперь она прижалась к нему еще теснее; их животы с двух сторон обхватили эрекцию Колльера.
Он чувствовал возмущение своего темного "я".
"Послушай меня, дружок. Если ты не оттрахаешь сиськи этой куска торта из ангельской еды, ты станешь позором для всего юга".
- Оденься, - сказал он ей, отталкивая ее назад. - Нам пора уходить...
"ЕСЛИ ТЫ НЕ ТРАХНЕШЬ ЕЕ, ТО МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ ВНИЗ И ПОЛУЧИТЬ В ЗАДНИЦУ ОТ ДЖИФФА, ТЫ, ГРЕБАНАЯ "КИСКА"!"
- Ладно, - проигнорировала она его. - Если вы не хотите идти в соседнюю комнату, мы сделаем это здесь, - и начала снимать с него халат.
Колльер отмахнулся от ее рук.
- Мы уходим! - попытался крикнуть он. - Сейчас же!
"Ну и неудачник, - признал его плохой "я". - Я сдаюсь..."
Колльер схватил ее за плечи и встряхнул. Он знал, что говорит серьезно, потому что с готовностью проигнорировал зрелище покачивающейся ее пышной груди.
- Тебя зовут Доминик Кушер! Ты - пивовар и безбрачная христианка! Тебя НЕ зовут Пенелопа Гаст!
Неужели глаза Доминик... пожелтели? Ненависть и отвращение сковали ее лицо, а затем...
Удар!
Колльер был брошен на кровать. Ее голые бедра прижали его бедра к матрасу так же надежно, как металлический пояс, а рука...
Колльер начал задыхаться.
Ее рука сжала его горло с такой силой, что ему показалось, будто позвонки разойдутся.
- Вы будете потакать моим фантазиям, сэр, или я убью вас...
Ее сила была непостижима. Когда он схватил ее за предплечье, оно оставалось твердым, как стальной столб. Рука впилась ему в трахею.
- Господи, ты меня убиваешь! - прохрипел он.
- Да, - она опустила свою промежность. - Если вы не трахнете меня прямо сейчас...
На долю секунды она освободила его горло, и Колльер втянул воздух за мгновение до того, как потерял сознание. Он попытался приподняться.
Нечеловеческим движением она схватила одну из подушек и обеими руками прижала ее к его лицу.
Лишившись зрения, Колльер почувствовал, что его легкие начинают расширяться.
Ее акцент звучал так сладко, как будто она произносила нецензурные слова:
- Вы будете трахать меня, кончать в меня, а потом ссать в мое влагалище...
Колльер задергался в конвульсиях.
- Или я задушу вас прямо сейчас.
Он чувствовал, как безволосый желобок ее полового органа скользит по нижней стороне его члена. Она продвигала его вверх, пока головка не начала тереться о влажный вход.
Колльер не был уверен, потерял ли он сознание или нет. Какой-то рефлекс заставил его кулак выгнуться дугой, а затем он почувствовал, как костяшки пальцев врезались в ее голову.