Каттон кивнул.
- Я просто хочу сказать, что, не в обиду мистеру Гасту, его дети могут быть своеобразными, и то же самое касается его жены. Мудрому человеку не мешало бы держаться от них подальше. Им не повезло, вот что я хочу сказать, мистер Полтрок.
Каттон погладил поводья и поехал дальше.
Полтроку казалось, что он все понял. Но теперь, когда он вышел из дома, он мог мыслить здраво.
"Гаст просто нанял меня вторым номером на этой работе - вот и все, что имеет значение".
Лошади тянули повозку по дороге, которая шла параллельно трассе. Само полотно оказалось первоклассным, как и подстилка под ним.
- Сколько пути уже проложено?
- Пять, может, шесть миль, а мы начали только три недели назад.
Полтрок посмотрел на него.
- Это впечатляет, Каттон.
- Мистер Гаст планирует завершить строительство в середине 62-го года. Он говорит, что к тому времени война уже начнется, и юг, скорее всего, будет в Вашингтоне. Железнодорожная линия мистера Гаста станет важнейшим альтернативным маршрутом снабжения.
Полтрок задумался и ухмыльнулся. Многое из этого не имело для него смысла. "Альтернативный маршрут снабжения... из Максона?"
Он решил, что это лучше оставить в покое. "Просто делай то, за что тебе платят, а Гаст пусть думает, что хочет..."
Взглянув вперед, он увидел схему. Паровоз, соединенный с несколькими вагонетками, доставлял новые рельсы и шпалы к месту строительства, а затем возвращался в Вирджинию за новыми: постоянное пополнение материала. При каждом обратном рейсе длина вновь проложенного пути увеличивалась на милю или две.
"Пять лет, - только и смог подумать Полтрок. - Пять лет вот так мотаться туда-сюда, каждый раз возвращаясь на чуть большее расстояние".
Это будет тяжелая работа, конечно, и Полтрок был не против этого, а к тому времени, когда проект будет завершен, большая часть его огромного жалованья все еще будет лежать в банке. Вряд ли у него будет много времени, чтобы потратить его.
Солнце припекало. Чем ближе они подъезжали к месту работ, тем явственнее становился звук: звон металла, когда сотня рабов подносила молот к костылю. В ушах Полтрока он звучал почти музыкально.
- Уже близко, - заметил Каттон.
Тут же в нос Полтрока ударил неприятный запах.
- Боже правый, что это?
Каттон указал за трассу, на фермерские угодья. Полтрок увидел хлопок, кукурузу и бобы, которые собирали самодовольные женщины-рабыни. Но Каттон указывал не на это...
Полтрок подумал о пугале, когда заметил пару отрубленных голов на кольях. Ужасный запах исходил от гниющих голов?
- Я слышал разговоры о казнях, - проговорил он сквозь полузакрытые глаза.
Каттон кивнул.
- Да, сэр. Полагаю, это можно назвать плантаторским правосудием. Когда раб становится резвым, ну... нужно сделать из него пример.
- А белых казнили?
- О, только двое или трое, может быть. Одного поймали, когда он пытался украсть у мистера Фекори...
Полтрок уставился на странное имя.
- Кто он?
- Один из тех, кого вы хорошо знаете, как и все мы. Мистер Фекори - это финансовый начальник участка. Появляется на стройке каждую пятницу с бухгалтерской книгой и чемоданом, полным денег. Забавный человечек в красной шляпе. И у него золотой нос.
- Золотой что?
- Нос. Ходят слухи, что ему отстрелили нос, когда какие-то беглецы пытались его ограбить, так что теперь он носит поддельный, из золота. Но, как я уже говорил, один из белых рабочих мистера Гаста вытащил немного денег из чемодана Фекори, и на этом все для него закончилось. Потом еще один или два белых парня попались на изнасиловании городских девушек. Их тоже казнили.
Полтрок посмотрел на следующую отрубленную голову.
- В поле?
- Нет, нет. Белых мужчин судили. Их вешали на городской площади. Только рабов убивают в поле. Вы, наверное, уже чувствуете этот запах.
- Да, чувствую. Трудно поверить, что пара отрубленных голов может так сильно пахнуть на таком расстоянии.
- О, это не только головы, - спокойно продолжил Каттон. - Все их тела перемалывают в почву. Удобрение. Превращают что-то плохое во что-то хорошее. А головы просто оставляют там, пока они не сгниют до черепа, как напоминание остальным рабам о том, что нельзя так себя вести.
Полтрок оглянулся, когда несколько прерывистых теней пересекли его лицо. "Господи Боже", - мрачно подумал он.
Они только что миновали еще две отрубленные головы, установленные на поле. Он заставил себя посмотреть вперед.