"Ты отлично сочетаешься с рисом", - подумал Колльер.
Он не мог поверить, что ему предоставили такую возможность. Будучи одним из самых авторитетных писателей о пиве в стране, Колльер никогда не нуждался в том, чтобы ему говорили, что настоящие пивовары знают о пиве больше, чем кто-либо, включая его самого. Он оценил ее простую, но яркую красоту, пока она изучала меню закусок. "Почему я не мог встретить ее десять лет назад? Почему я не мог НИКОГДА не встретить Эвелин, а встретить Доминик? Мы были бы идеальной парой. У нас есть все шансы..."
Сверкающий крест на ее шее говорил об обратном.
Когда официантка принесла пиво, Доминик сказала:
- А вот и мое единственное пиво за день.
Колльер надулся. Сколько же он уже выпил за сегодня?
"Господи..."
- Надо будет как-нибудь попробовать твой метод, - сказал он. - Только если у меня хватит силы воли. Это никогда не было моей сильной стороной.
- У меня тоже не было, пока... - она наполовину улыбнулась, наполовину хмыкнула. - Прости, я замолкаю.
Колльер не понял.
- Что?
- Ты подумаешь, что я снова тебя подкалываю.
- Ну, давай, пройдись по мне.
- Ладно, - сделала глоток пива. - Ни у кого нет силы воли, ни у кого. Бог знает, что у нас есть слабости, которые разрушительны, поэтому Он дает нам выход. Я говорю не только о спасении, я говорю о том дерьме, которое нам приходится терпеть, пока мы здесь...
"Мне нравится, когда она говорит всякую ерунду..." - размышлял Колльер.
- Половина апостолов, вероятно, были алкоголиками и блудниками до того, как встретили Иисуса. Так что же они делали?
- Я... не знаю.
- Они отдавали свое бремя Богу, - сказала она очень небрежно, - и получали освобождение. Так поступила и я.
Колльер развернул палочки для еды.
- Как же ты отдала свое бремя?
- Спроси Бога, вот и все. И он ответит, - она покачала головой. - Видел бы ты меня в колледже. Я была наркоманкой, я была шлюхой. Я не могу сказать, со сколькими парнями-отморозками у меня был секс. Каждую ночь была вечеринка: пиво, выпивка, дурь и секс.
Ее откровенный рассказ поразил его... и его разум попытался представить себе сценарий. Это было захватывающе грубо.
- У меня было такое похмелье в колледже, - призналась она, - что я не знаю, как я вообще закончила школу. Не знаю также, как мне удалось не забеременеть. Я читала о себе на стенах в туалете, и самое ужасное, - она бросила на него хитрый взгляд, - что все это было правдой.
Колльер чувствовал себя одновременно и пораженным, и возбужденным.
- Однажды мне пришло в голову, что я позволяю своим слабостям разрушать Божье дитя. Поэтому я попросила Бога освободить меня от бремени, чтобы я могла однажды обрести спасение, и Он это сделал.
- Неужели все так просто? - спросил Колльер, заметив, что его пиво уже наполовину осушено.
Он знал, что слушает ее лишь частично, но старался делать вид, что она полностью владеет его вниманием.
- Это не то же самое, что потереть волшебную лампу, и тогда джинн исполнит твое желание, нет. Посмотри на это с другой стороны. Божье прощение в миллион раз больше, чем наши грехи, так что мы защищены. Ты просто должен сделать что-нибудь взамен.
Колльеру захотелось опуститься на нее под стол. У него заныло в паху при мысли о том, каково это - стоять сейчас на коленях, раздвигать ее бедра, зубами стягивать с нее трусики.
"В моем случае, - подумал он, - Божье прощение должно быть в ДВА миллиона раз больше, чем мои грехи".
Внезапно его фальшь показалась ему такой же твердой, как стул, на котором он сидел. Если у людей действительно есть ауры, он знал, что его аура черна от вожделения. "Скажи что-нибудь, придурок..."
- Что-нибудь взамен? Что именно? Ходить в церковь? Отдавать на благотворительность?
- Нет, нет. Все гораздо глубже, - сказала она. Она хрустела острыми побегами бамбука и маринованным редисом. - Это между тобой и Богом. Но это как списание денег с кредитной карты. Когда-нибудь тебе придется за нее заплатить. И объявлять себя банкротом не стоит.
Ее аналогии были интересными. Он хотел быть интересным, хотел быть вовлеченным в то, что оживляло ее, но похоть не давала ему покоя. И тут его осенила истина, переиначившая ее собственные слова:
"Моя похоть в миллион раз больше, чем мое желание быть прощенным..."
Каждый раз, когда он смотрел на ее лоно, его глаза отталкивались от креста, как у вампира.
- Но хватит об этом, - сказала она, сияя. - А вот и наш ужин.
Официантка поставила на стол ароматные, исходящие паром блюда. Они также заказали блюдо из щупалец кальмара в алом остром соусе.