Фырканье. Скрип.
- Я... никчемный.
"Ты правильно понял".
- Я люблю тебя.
- Я уже говорил тебе. Хватит так говорить!
- Мне нужно... быть полностью униженным. Я не достоин твоей любви, потому что, я знаю, я дерьмо. Я умоляю тебя. Приди сюда завтра утром и унизь меня. Обращайся со мной как с мусором, которым я являюсь.
Это становилось жалким.
- Нет. Я же сказал. Я не могу.
- Мне нужно, чтобы меня осквернили. Мне нужно, чтобы меня развратили. Пожалуйста, любовь моя.
- Нет!
- Я заплачу тебе сто долларов...
- Я приду. Во сколько?
- Слава Богу! - еще одно фырканье, и что-то похожее на вопль радости. - Приходи в девять, и... Джифф?
Джифф пытался смотреть "Магазин на диване", чтобы взбодриться. Чувак, продававший там пятискоростной массажер для ног с инфракрасным подогревом, был просто горячим пирожком.
- Да?
- Мне нужно... чтобы было очень плохо. Потому что я был очень плохим. Я настолько недостоин твоей любви, что со мной нужно обращаться как с обычным отбросом, ты понимаешь?
Джифф махнул рукой.
- Да, я понимаю, - пробурчал он.
- То есть... придумай что-нибудь... очень плохое...
- Придумаю. Действительно плохое.
- Что-то, чего ты никогда раньше не делал, что-то настолько мерзкое, настолько отвратительное...
- Я знаю тебя, Джей-Джей, - почти крикнул он.
Он уже начинал ненавидеть этого жалкого толстого старика и его мазохистские игры, но...
За сто долларов?
- Не волнуйся. Я тебя удивлю. А теперь ложись спать, я приду в девять.
- Я люблю тебя...
Джифф повесил трубку. По крайней мере, дела шли в гору. Сегодня он заработал больше сотни долларов только в баре; еще сотня завтра от одного трюка с Сутом принесет неплохие деньги за неделю. Но все могло быть и хуже.
Телевизионщик, продававший массажеры для ног, широко ухмылялся, глядя, как его белокурая помощница хихикает, положив ноги на нелепую штуковину.
- И всего за пять простых платежей по 19,95 доллара вы тоже можете стать обладателем этого сертифицированного врачом терапевтического устройства, которое обычно продается за пятьсот долларов - именно так, друзья, пятьсот долларов...
"Вот дерьмо собачье", - подумал Джифф.
У девушки был такой вид, будто она вот-вот обделается, а чувак просто болтал без умолку.
Джифф представил себе, как сам ворвется на съемочную площадку, перегнет чувака через колени телки и откусит ему задницу, как яблоко, прямо на национальном телевидении. Это была забавная фантазия, но он выключил передачу, не успев на ней остановиться. Он отложил свои дела, над которыми работал.
"Дерьмо. Нельзя отвлекаться. Нужно успеть сделать это завтра для Сута, а это никогда не бывает легко".
Близилась полночь, Джифф поднялся и вышел из комнаты. Ему еще предстояло опорожнить пепельницы и вынести мусорные баки на улицу, а потом еще раз проверить окна, прежде чем лечь спать. Когда он проходил мимо комнаты Лотти, ему показалось, что он услышал скрип ее кровати. "Похоже, она опять трахает свою подушку", - подумал Джифф.
Следующее созерцание усугубило его.
"Завтра Суту захочется чего-нибудь пожестче".
Но Джифф не мог представить, что именно. Его оставили наедине с собственным творчеством, и как бы это ни было неприятно...
Сто баксов - это твердый хлеб.
Джифф знал, что придумает что-нибудь первоклассное.
Выходя из крыла, он не обратил внимания на бледно-коричневую собаку, принюхивающуюся в другом конце коридора.
Колльер вернулся в пустой и едва освещенный вестибюль.
"Черт, не думал, что уже так поздно". Единственным звуком, доносившимся до его ушей, был неопределенный гул, но, оглядевшись по сторонам, он заметил аквариум, полный маленьких черепашек. Он наблюдал за тем, как они вяло плещутся между пластиковыми кувшинками. В углу аквариума, на дне, лежала оторванная голова тритона.
Ему захотелось осмотреть еще несколько витрин, но он решил не делать этого.
"Надо ложиться спать, - напомнил он себе. - Завтра в семь тридцать утра я должен быть в церкви..."
Он все еще не мог поверить в это.
"Я ухлестываю за девушкой, которая никогда не даст мне своей "киски", - Колльер крепко задумался над этим, но не почувствовал никакой разницы.
Он с нетерпением ждал встречи с Доминик.
Инцидент на скамейке казался теперь таким абсурдным, что он едва не рассмеялся вслух. "Я пытался трахнуть пальцами возрожденную христианку. Умный ход. Отличный способ произвести на нее впечатление".