Народ роптал, а предъявлять было некому, смена состава на боевое дежурство шла таким запутанным путем, что никто не знал, не то что лиц, служащих там, но и подходов к базе. Высокие пограничные чины не имели доступа по причине центрального подчинения флотилии ФСБ, прокуратура навозбуждала уголовных дел по жесткому решению конфликтов бригадой, без возможности предъявить их конкретному физическому лицу. А вот так, доступ-то на территорию ограничен. Вот и слали, бедные, свои кляузы в столицу, классический перевод бумаги.
Началось напряжение отношений всех со всеми. Спасибо, премьер поддержал, у президента срок выходит. Владивостокские аборигены взвыли, начиная с губернатора, заканчивая рядовым браконьером. Флотилия начала обламывать несанкционированный лов рыбы и краба. Усилились трения с дальневосточными пограничниками. Я не буду их обвинять в коррумпированности. Но то, что они птицы подневольные было видно невооруженным взглядом.
Дальний Восток забурлил с пеной, паром и подбрасыванием крышки на кастрюле. Подлила масла в огонь пресса, по информации которой такие беспредельщики будут дислоцироваться по всем Курилам и Амуру.
Наши соседи о возврате островов думать не перестали, но крики о северных территориях разбавили вопли об ущемлении прав мирных рыбаков в соотношении 1:1. От чужих подводных лодок и надводных лоханок всех видов напрягало весь периметр границы. Внутрь лезть боялись из-за пугающих до животного ужаса инфразвуковых пушек, нестандартного ответа на притязания. Были решения в виде классического электрошока для плавательного средства и совсем хулиганских манипуляций с усекновением выступающих частей судна. Пара процедур инфразвуком из-под воды превращала суда нарушителей в типовой летучий голландец, без видимых повреждений. Экипаж в это время в панике хватал любое спасательное имущество в расчете оказаться от судна на максимальном расстоянии. Все равно, в международных водах было ощущение собравшихся на уик-энд в маленьком парке жителей всего города.
Что было одобрено людьми и дружественной прессой, так это появление морских полуфабрикатов в российской глубинке по недорогой цене. Я в свое время аж на пятой точке прыгал после очередных заявлений компетентных товарищей об уничтожении конфиската. Вопрос отдавал дебилизмом – зачем? Где же вы дураков нашли со своим отчетом об уничтожении конфискованной рыбы, краба и похищающих этот хабар плавающих средств? Мы не уничтожали, мы все продавали. Причем совершенно на законных основаниях. Часть денег возвращалась в виде премий, часть отбивалась на содержание, даже этих денег было много. Гм, не сравнить с официальной добычей морепродуктов. Ощущение, что мы нечаянно сделали два плана по добыче, простым путем. Мы как робингуды отбирали у богатых и отдавали бедным, превращая миф об английском лучнике в вполне достоверные факты. У нас получалось, но нас сильно за это не любили.
Ничего непреодолимого за последние годы я не заметил. Были хлопоты и заботы, были мелкие и устранимые со временем неудачи. Начала копиться усталость. У меня изначально не было желания стремиться в черные властелины. Даже в излишнем патриотизме меня нельзя было упрекнуть, все ровно и показательно. Судьба меня, не без моего желания, подвела к толковым и понятливым шефам. Про шефов вопрос спорный, кому они нравятся, кому нет. Было бы опрометчивым и дилетантским подходом вычислять их мысли и поступки вне контекста действительных событий. Критикуйте их за их дела, ко мне они повернуты хорошей стороной. Я показал и обеспечил делом перспективу. Что до денег, так они у меня были лишь материальным средством достижения цели. Где я был убежден в людях, с согласия своих кураторов, отдавал бразды правления в хорошие руки. Проекты работали сами. Тех дивидендов, которые я имел от успехов было больше чем нужно, покупать яхты, которые не влезали в мелкое море, у меня не было необходимости. Форсить среди бомонда я не приучен, мне и среди своих единомышленников хорошо.
Людей долго не обманешь. Контактная терапия развивалась, появились центры в столице и еще в десятке городов, некоторые уже и не в России. Но мои последователи в контактной терапии были ограничены собственными жизненными ресурсами, все-таки, отдавая собственные клетки, хотя бы и за деньги и вроде для пользы дела, бесконечно этого делать, было нельзя. Наступал момент, когда моложавый до неприличия целитель, в погоне за денежными знаками, исчерпав свой лимит, нарушал цепочку собственной линии жизни. Никому не нужен моложавый целитель без центральной нервной системы, в виде пускающего слюни растения. И здесь уже помочь не мог никто, как старой даме, после двадцати подтяжек. Нейроны с участками памяти как резина не тянутся. Общественность осознала пользу пребывания в наших центрах, очереди сформировались длиной в жизнь, коррупция растет как чертополох. Откуда-то появились рекомендованные сверху иностранные адепты. Некоторые черны телом, но больше черны душой в своей алчности. Понятно, что мы не боги и всех не вылечим, даже, если в целители мы произведем каждого третьего на земном шаре. Человек, который получил навыки контактного терапевта, в первую очередь будет беспокоиться о себе, и разменяет на деньги далеко не большую часть собственного организма. Да, он тоже может научить, но геометрического распространения контактных терапевтов я так и не увидел за все тринадцать лет. Видел очереди, видел задранные цены на лечение. Мы же у себя (а это во всех трех клиниках города) установили стабильную цену с самого начала. Выходом для нас стал прием общей очереди в будние дни, субботу мы оставили резервом для просителей от власти и в воскресенье у нас был аукцион. В последнем случае мы никого ничем не ограничивали. Есть деньги, бодайтесь между собой.