Материнская планета, откуда предположительно трава была родом, находилась под властью двух солнц, где первое на горизонте появлялось резко и быстро, излучая в жестком диапазоне. Второе, более медленное и ласковое, появлялось вслед за первым, плавно компенсируя жесткость первого. Некоторое время солнца светили вместе, создавая эффект сауны в рентген-кабинете, затем первое скрывалось за горизонтом и длительное время на небосводе оставалось второе солнце. Вопрос доз излучения и временные показатели отрабатывались на натуральном материале. Дело сдвинулось, требовалось время для получения результатов.
Все-таки, с задачей справились. Наше ноу-хау выразилось в изменении форм светильников, включением дополнительных ламп нужного спектра излучения, правильной их комбинации, устройства, приближающего и удаляющего лампы от исследуемого материала. Настоящим и тщательно охраняемым секретом была компьютерная программа, которая поминутно управляла экспозицией светящихся источников, создавая нужный свет и температуру. Для охраны секрета управление процессом сделали двухступенчатым. Программа управляла процессом в роли периферической нервной системы, а вот самой программой дистанционно управлял Аватара. А про Аватару никто не знал.
Без этого хитрого алгоритма рост травы был нерентабелен. Мы же вышли на проектную мощность. Нужные миллиметры объема в рост в пошли уже в интервале суток. Даже три сантиметра в месяц краевого роста наращивали массу в геометрической прогрессии. Чем больше был массив травы в ванной, тем больше был эффект роста. Соответственно увеличивалась частота кормления. При достижении ковром стенок ванны, трава начинала подниматься в высоту как тесто. Вот тогда оператор с помощью ручного подъемника отвозил ванну в цех на разделку. В ванне опять оставляли полуметровый кусочек для следующего роста. Тем не менее, сократить время на заполнение всех ванн быстро мы не могли, но полтора года были потрачены не зря. Мусорный завод в нужном нам ключе работал вхолостую. Нет, он справлялся с паспортными объемами, но органическую часть, получаемую от переработки мы полностью реализовать не могли. Пока столько не нужно было. Вывод, стали срочно строить еще два цеха с ваннами.
В свете новых начинаний, мое желание сок травы использовать как горючее, выглядело как высказывание Менделеева насчет нефти. Дескать, жечь ее, это топить ассигнациями. Действительно, тщательно препарированный капилляр с содержимым становился световодом, проводящим весь волновой диапазон, с перспективой проводить даже то, до чего наши ученые пока не додумались. В сыром виде волокна сращивались, потом трансформировались под нужную задачу, облучаясь найденным световым диапазоном. В одном случае получался проводник, создающий электромагнитное поле, в другом случае мы получали идеальный оптический кабель с уже готовой изоляцией. Изоляция была крепкой на разрыв и практически инертной к иным воздействиям. Короче, внутрь ничего не попадало и изнутри ничего не выделялось. Остатки сока были на особом учете. Это был дефицит. Болела голова от мысли, что нам надо в первую очередь – световоды или жидкая часть. Из отжатых волокон тоже получалось энергопроводящее волокно, не такое совершенное как в первом варианте, но вполне достойное заменить все металлические кабели, вне зависимости от материала.
Для технического осуществления всех манипуляций с добытым материалом были полностью отданы два верхних этажа здания общества инвалидов. Что это, цех, лаборатория, опытное производство? Да, наверное, все по чуть-чуть. Охрана и оборона помещений была на высоте. Внутри находились энтузиасты-вивисекторы, никто уже на смежные науки и не оглядывается. В процессе работы перелопачена такая гора информации, что все сотрудники стали похожи на типажи ученых-одиночек прежних столетий. И это им совершенно не мешало работать в команде. Все наши приобретения в процессе изучения мы тут же воплощали во внутренние нужды. Нужд было много, материала было мало. Все же решили ждать полноценной работы второй линии цеха, а туда надо травы на рассаду.
Началось с того, что из конторы глубинного бурения при переходе на новое программное обеспечение пропали диски с приобретенным софтом. Не с одного места и не в одном экземпляре, и чаще всего – вместе с представителями конторы. Кто-то из где-то отвалил такой мешок денег, что слабые звенья тоталитарной и закрытой организации сразу дали о себе знать. Это была беда не наша, но она пришла к нам со всеми полагающимися фейерверками. Закон Мерфи, который, который у нас скромно выражен правилом бутерброда и высказыванием, что беда не приходит одна, реализовался в полном объеме. У нас началось мерзко, с масок-шоу, стрельбой по окнам офиса "Психософта", с газовыми гранатами в помещении. Вломилась делегация, увешанная броней с поросячьими масками противогазов и желанием все поломать и порушить. В офисе их не ждали, в офисе вообще никого не было, офис открывался в рабочее время, закрывался изнутри, и персонал двигал домой черным ходом. Тягостное чувство беды меня лично преследовало уже неделю, ощущение чужого пристального внимания висело серым чадом над головой. Не без паники, но настойчиво я предупредил о своих бедах куратора, но в столице отнеслись к этому легкомысленно. Имеет контора инерцию, когда сильно надо. Нездоровая атмосфера передалась моим сподвижникам. Все хрупкое, ценное и дорогое нам, в виде наших сотрудников и любимых игрушек, было рассредоточено, спрятано и сдублировано. Сотрудники у нас не работали, сотрудники у нас мелькали, изображая присутствие и бурную деятельность. Работа стояла. Не зная откуда ждать беды, пришлось перестраховаться по полной и остановить работу по всем направлениям.