– Ты сначала выиграй, – Олег уже уверенно расставлял фишки, – а там посмотрим.
Через неделю на определителе моего мобильного высветился его номер. У меня как раз грозил сорваться крупный заказ от Учебного центра Московского ГУВД, а нужного транспорта никак не находилось. Я был зол, нервно ожидал звонков и не был настроен занимать линию отвлечёнными беседами.
– Ну, ты чего, когда приедешь выигрыш забирать? Эта бригада у меня как раз объект заканчивает.
– Ну, чего ты пристал, Олег, – с холодным раздражением бросил я, нервно перелистывая записную книжку. – Я не склонен шутить ни хера. У меня сезон закончился, каждый клиент на счету, а ты тут с глупостями. Мне целый парк автобусов за два дня найти надо, позже пообщаемся.
– Слушай, Евгений, прекрати кочевряжиться. Поговорить надо. Давай сегодня встретимся вечером, у моего дома есть отличная пивоварня, посидим, побеседуем.
– Хорошо, – чтобы отвязаться, согласился я. – Давай в восемь вечера, я приеду.
– Окей, по приезде наберёшь.
Мы сидели в пивной, пили вкуснейший «хогарден» и хрустели чесночными гренками. Олег испытующе посмотрел на меня и изрёк:
– Не надоело тебе хернёй всякой заниматься? Автобусы какие-то… Долго ещё нищенствовать будешь?
– Меня всё вполне устраивает, – ответил я. – И вовсе я не нищенствую. Даже не в сезон я имею свои две-три штуки в месяц, особо не напрягаясь.
– Ну и чего? – Олег приподнял бровь. – Тебе этого хватает только на пожрать да на одежду. Ты что, всю жизнь рассчитываешь так жить? Мотаться по съёмным хатам и ездить на всяком говне?
– Да не знаю, если честно. Как-то не думал об этом. Материалист из меня никакой. Даже в те моменты, когда деньги чуть ли не мешками зарабатывались, всё равно ничего не менялось. Да и не бизнесмен я. И в строительстве твоём ничего не понимаю.
– А тут и не надо бизнесменом быть, – невозмутимо ответил Олег. – Для успеха в этом деле нужны три вещи. Во-первых, управлять людьми. А если выражаться точнее, то гонять пинками эту челядь постоянно, потому что все рабочие – ленивый и тупой нерадивый скот, каждую минуту пытающийся тебя надуть. Далее – внимательно следить за распределением денег. Ну и, естественно, врубаться в чисто технические процессы. А этому я тебя научу достаточно быстро.
– Я не понял, друг, ты чего, уламываешь меня, что ли? – я улыбнулся. – Тебе-то какой с этого интерес?
– Да никакого, честно говоря, – он безразлично пожал плечами. – Нравишься ты мне. Не гнилой потому что. Просто хочу тебе помочь. Бескорыстно. Так бывает. В основном, советом. Расскажу, что и как там по бизнесу, заказик небольшой тебе спихну, чтобы ты на нём практику прошёл. Мне он всё равно ни к чему – не мой уровень. А тебе для начала вполне сгодится. Работы недели на три, а пару тысяч срубишь.
– Пару тысяч я и без того срублю, дружище, – я переломил пополам гренку.
– Жень, ты опять не врубаешься. Это же только один заказ. Мелкий. Моей соседке нужно отремонтировать кухню в квартире. В общей сложности тридцать квадратных метров. А если ты, к примеру, ведёшь четыре стометровых квартиры, то там арифметика уже совсем другая.
– А откуда две тысячи долларов с кухни-то? – удивился я. – Там чего, надо узоры вручную расписывать?
– Не узоры, – терпеливо начал втолковывать мне Олег, – ты берёшь сто пятьдесят баксов за квадратный метр работы…
– Сколько?!!
– Не перебивай. Сто пятьдесят. Тридцать квадратов – это четыре с половиной штуки зелени. Для ровного счёта выкатываешь пятёрку. Около шестидесяти процентов у тебя уходит на оплату рабочим. Остальное – твоё. Вот и считай сам.
– Мда, – до меня начало доходить, откуда взялись три BMW и квартира в дорогущем жилкомплексе.
– Что, допёр, наконец? – Олег улыбнулся, откинулся на спинку стула и закурил сигарету. – Ты же сам по улицам всякую дрянь втридорога втюхивал.
– Ну, ты и сравнил, Олег. Грошовая пластиковая херь – это одно, а десятками тысяч долларов так запросто манипулировать…
– А в чём разница-то, Евгений? Только в суммах. И всё. Понимаешь? Ты сам устанавливаешь себе уровень, друг мой. Пойми это. Это для тебя десять штук баксов – сумма, а для очень и очень многих людей это недостойная упоминания херня. Очередная пачка нарезанной бумаги.
– Хорошо. Я попробую. При таком раскладе просто не могу не попробовать, – я задумался. – Чёрт, но сколько же новой информации теперь предстоит усвоить!
– Да не парься ты, – уверенно произнёс Олег. – Не всё так уж сложно. Главное в разговоре с клиентом – это побольше терминов. Гипс, пенофол, под покрас, венецианка, слаботочка, запотолочка, раскладка палубой и прочая завораживающая клиента мутотень. Засри ему мозг. Делай физиономию посложнее. Клиент должен усвоить, что ты суперпрофи, фактически его спаситель. Если он начинает жаться за каждые сто баксов, смело посылай его на хер. С самого начала давай понять, что нищебродам, купившим заветные метры на накопленные в течение пятидесяти лет или взятые по ипотеке гроши, делать ремонт для тебя – западло, денег с такими не наживёшь, а геморрой будет свисать до земли. Блюди реноме с самого начала.
– Мда, – я задумался ещё крепче, вынул сигарету, закурил. – Никогда бы не подумал, что стану ремонтами заниматься.
– А вот ещё, кстати, – подметил Олег, – слово «ремонт» катит сейчас только с сермяжными мудаками из провинции. А с метросексуалами всякими и прочими московскими псевдоинтеллектуалами лучше заменять его синонимом «создание интерьера» или типа того. Хавают на раз. И по поводу Виталика, так зовут твоего прораба, ты бери его в оборот, пусть бегает, он при должном обращении абсолютно управляемый, то есть относится к психотипу ведомых.
– А где брать клиентов? – поинтересовался я, пытаясь переварить свалившийся на меня поток новой информации.
– Ну, а это уж совсем просто. В наших трёх домах ещё половина квартир не отремонтирована, и рядом на Астрадамском проезде две башни построены – это тысяча квартир. Подумал? Тысяча! А тебе надо цапнуть для начала только две. Всего две хаты по сто квадратов – это тридцатка зелени. Почти половина – твоя. Вот и вся математика. Клеить по подъездам объявы и тереться рядом с председателем жилтоварищества. Начало всегда тяжёлое, но оно должно быть. Ну, а теперь всё, – Олег приподнялся из-за стола, – мне пора. Звони, если что. Если ничего не получится в бизнесе, то хотя бы научишься делать по себестоимости хороший ремонт.
Через три недели я уже сдавал Олеговой соседке готовую кухню и задумчиво разглядывал свалившиеся с неба две тысячи долларов. На объекте я за это время побывал всего лишь трижды, потому что со всеми вопросами отлично справлялся выигранный мною в нарды прораб, Виталик, шустрый и исполнительный парень лет двадцати пяти, родом из Воронежа. А я всё это время просидел в Интернете, дни и ночи напролёт изучая сайты и форумы различных строительных и отделочных компаний, осваивая новые для себя процессы и терминологию. Что же касается моих автобусов… Произведя со всеми взаиморасчёты, я просто сменил номер мобильного телефона и исчез из поля зрения диспетчеров навсегда.
Бизнес, как и объяснял Олег, оказался не особенно сложным. То есть сам-то отделочный бизнес, естественно, далеко не самый простой. Но при наличии грамотного прораба и некоторой склонности к либерализму заниматься им может даже человек не особенно компетентный. На определённом этапе, разумеется. Если в ваши планы входит просто относительно спокойная стрижка неплохих купонов, то можете даже не покупать никаких разрешительных документов и лицензий. На их наличие хозяева квартир обращают внимание довольно редко. Для них куда важнее рекомендации знакомых, если они есть. Либерализм же нужен для того, чтобы уметь закрывать глаза на воровство прораба.
Прораб ворует всегда. Это истина в последней инстанции. Неворующий прораб – это просто инертная, ленивая, ни к чему не приспособленная тупая скотина, которую надо изгонять от себя к чёртовой матери. Ну, или экспонат из Красной книги, что не многим лучше. Это знают и крупные строительные функционеры, поэтому в столице нашей месячная зарплата прораба в среднем составляет всего тысячу долларов. Остальное – наворует. Грамотный прораб ворует в меру, не зарываясь. При детальном рассмотрении факт воровства, конечно же, виден. Но, как правило, если прораб ценный и не зажрался, то воровство молча спускается на тормозах. В конце концов, в итоге руководитель организации имеет гораздо больше.