— Он, наверно, деньгу лопатой гребет, раз может отваливать нам постольку, — сказала Кобра.
— Нигде не написано, сколько человеку можно зарабатывать. Месяц назад на базаре торговали молодой картошкой по три рубля кило. Хочешь — гони монету, не хочешь — покупай по гривеннику старую, проросшую. И никто из тузов туда даже близко не подходил. Чип со своим товаром тоже никого за глотку не хватает. Кури себе на здоровье «Приму» и будь счастлив. А если любишь американский дымок, раскошеливайся!
— Нашел, чего сравнивать! — вспылил Герберт Третий. — Люди, торгующие картошкой или клубникой, ее вырастили. Знаешь, сколько это требует труда?
— Знаю, сам из деревни. Но Чип никакой не преступник, он честный коммерсант, такой же бизнесмен, как мы, только размах пошире. И никого не надувает. Я еще не слыхал, чтобы он всучил полпачки сигарет вместо целой или зонтик, который не раскрывается...
— Или японский приемник с латвийской начинкой, — дополнил в тон Мексиканцу Джо Герберт. — Но я в этом убежден, и никто мне не запретит удостовериться. Думаешь, я собираюсь сразу напустить на Чипа Жандармаму со всем ее семейством? Нет, сперва я сам попробую вывести его на чистую воду. Только поэтому я и согласился торговать его товаром вразнос.
— Я тебе помогу, у меня есть практика, — предложила свои услуги Кобра.
— Ладно, — согласился и Мексиканец Джо. — Но уговор такой: в милицию пойдем только все вместе.
После ночи, проведенной в милиции, у Эмиля Мендериса был настолько жалкий вид, что Янис Селецкис достал из стола бритву «Спутник».
— Может, побреетесь?
Задержанный отмахнулся, как бы желая этим показать, что в данный момент у него есть заботы поважнее. Однако сразу же спохватился — как бы этот жест не восприняли, как признание вины, и с вызовом в голосе сообщил:
— Дома побреюсь. Привык к безопасной.
Это было последнее выражение протеста в разговоре, который затем длился три часа. Правда, вопросы и ответы заняли примерно половину всего времени, остальное ушло на подробную, слово в слово, запись показаний Мендериса, поскольку в Вентспилсе еще не пользовались такими вспомогательными техсредствами, как магнитофон или пишущая машинка.
Не исключено, что накануне вечером старший инспектор в самом деле сразу завалился на боковую; если так, то сегодня он должен был подняться с первыми петухами, поскольку к повторному допросу был в полной боевой готовности. На письменном столе были выставлены пять «Сикур», полученных от покупателей, не ведавших о том, что их облапошили. Отвинченные задние стенки приемников обнажали детали «Дзинтара». Рядом с приемниками лежали квитанции и ярлыки, и на каждом документе красовалась собственноручная подпись приемщика Эмиля Мендериса. Три приемника принесла в скупку Ева Микельсоне, два — Артур Румбиниек. Это подтверждалось номерами их потерянных паспортов. Чуть поодаль внимание Яункална привлекла еще одна «Сикура». У нее задняя стенка корпуса тоже была снята, открывая взгляду выштампованную на шасси эмблему, знак Р и слова «Made in Japan». Этот приемник был принят на комиссию, а не приобретен в порядке скупки; подпись Гринцитиса на товарном ярлыке свидетельствовала о том, что он в первый вторник месяца самолично проверил документы владельца «Сикуры» Андрея Егорова.
— Я вас не спрашиваю, гражданин Мендерис, хорошо ли вы спали, — Селецкис больше не разыгрывал из себя чуткого собеседника. — Я хотел бы узнать, хорошо ли вы все продумали.
— Всю ночь думал, — тотчас отозвался Мендерис, — каждый час всей своей жизни вспомянул. Я из этого оружия ни в кого не стрелял. А эта несчастная десятка... Собирался отдать Гунтису при первой же возможности, но он как в воду канул.
— Ладно, с этим покуда обождем. И ваши похождения в Ужаве сегодня перемывать не станем. Меня интересуют ваши махинации со скупленными «Сикурами».
— В чем виноват, того отрицать не собираюсь, — развел руками Мендерис. — Я еще в субботу сказал инспектору Яункалну, что магазин возместит ему убытки. Если вы считаете, что так будет лучше, могу и из своего кармана заплатить.
— Так и запишем: «Принимаю на себя ответственность за то, что транзисторный радиоприемник «Сикура» с товарным ярлыком № 1954/74 продан за сто пятьдесят рублей как японское изделие, хотя в нем находились детали приемника«Дзинтар», изготовленного в Риге». Так? Правильно?
Эмиль Мендерис тяжко вздохнул, но ничего не сказал. Казалось, сейчас его волнует только один вопрос: как бы поскорее выбраться отсюда с не слишком подмоченной репутацией законного супруга.
— Первый шаг всегда самый трудный, — подбодрил его Селецкис. — Вы не припомните, сколько продали таких поддельных «Сикур»? Сбывали их только в Вентспилсе или в других местах тоже?