Чуть выше среднего роста, хорошо сложенный, светловолосый и довольно смазливый. Ветреные девчонки вроде Кэролайн западали на таких. Да Елена и сама отметила его поразительные, бледно-зелёные глаза, заглянув в которые нельзя было увидеть ничего, кроме собственного отражения, и полные губы, растянутые в нагловатой ухмылке. С чертами лица у него то же всё было в порядке – высокий лоб, прямой нос, выдающийся подбородок. Парню явно повезло с наследственностью. Густые брови были иронично поднятыми, как будто он насмехался над Диком, но главным было не это. Елена вдруг поняла, что уже видела этого парня.
***
Всё же Викки были доброй девушкой, и после того,как он рассказал ей о ночном происшествии, пожалела его, а Елену осудила. Джереми показалось, что она даже немного приревновала его к сестре, хотя парень и не мог быть уверен, что не выдаёт желаемое за действительное. В любом случае, девушка выразила сочувствие даже проявила заботу. На свой, естественно, сумасбродный лад.
Предложила забить припасённый как раз для таких случаев косячок. До какой-то степени это сработало и Джереми действительно расслабился, погрузившись в сладкий дурман наркотических грёз и ощущая как время дрейфует мимо них. Однако после того, как первоначальная эйфория, во время которой девушка утешала его с помощью поцелуев и необдуманных заверений в том, что она всегда будет с ним и защитит от похотливой сестры, которая и так уже разбила сердце её брату, сменилась слезами.
Очнувшись от созерцания могильных плит, на которые «залипал» последние минут десять, он обнаружил, что девушка сидит, привалившись к нему и склонив голову на его плечо. Безумно-красивые, шоколадные локоны рассыпались по её плечам и спадали на его грудь, а карие глаза поблёскивали в лучах восходящего солнца словно драгоценные камни. Викки казалась ему самим совершенством, вот только совершенство это сейчас всем своим видом выражало печаль и подавленность. Когда же Гилберт бережно дотронулся до её плеча, желая убедиться, что она в порядке и он не сделал ничего, чтобы обидеть её Донован повернулась к нему.
— Джереми… – её голос был так тих, что Джереми едва слышал его. Ему пришлось наклониться к ней и буквально читать по губам. При этом с трепетом и волнением понял, что в его объятьях сейчас замерла не та Вики Донован, которую весь Мистик Фоллс знал как оторву, постоянно попадающую в неприятности, а пропащая девушка с заниженной самооценкой, утратившая надежду на светлое будущее, которая открылась ему когда-то,и в которую он влюбился до беспамятства. Его Викки вернулась! Это было счастье.
— Да, Викки? – спросил Гилберт, притягивая Донован поближе к груди и давая ощутить так необходимые тепло и поддержку.
— Вот скажи мне, почему я тебе нравлюсь? – очень тихо и даже как-то не смело спросила она. Словно боялась услышать ответ.
— А почему ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответил молодой человек, пытаясь увильнуть от скользкой темы и, одновременно, разобраться что с ней происходит? Приступ жалости к себе? Или ещё что-то? С Викки всегда было ох как не просто.
— Потому что не могу понять, почему ты так сильно любишь меня после того, как я к тебе относилась? – Викки всхлипывает, утыкаясь лицом в грудь Джереми, а потом поднимает на него прекрасные, карие глаза в которых блестят сейчас не пролитые слезы.
— Для меня это ничего не значит. Я всё равно люблю тебя, – честно ответил Джереми. И это было правдой. Он любил Викки и был счастлив от осознания, что она тоже любит его. Потому что ее любовь – это все, что он когда-либо по-настоящему хотел в жизни.
— А не должен! – девушка отодвинулась от него в подобии легкое раздражения. – Ни кто не должен любить эту пустую разбитую оболочку! Но по какой-то причине ты все равно остаешься со мной. Я не заслуживаю любви, Джереми. Я… не заслуживаю тебя!
— Это не так! – воскликнул Гилберт протягивая к ней руки в попытке обнять, прижать к себе. Потому что только сейчас он понял, насколько серьезным был этот странный разговор, который они вели на кладбище, в состоянии лёгкого наркотического опьянения.
— Это так, – уже чуть более спокойно продолжила настаивать, Донован отодвигая от себя его руки. Не слишком старательно, иначе с легкостью сделала бы это. – Но ты все равно любишь меня. Этого не должно было случиться. Я… я не должна была позволить этому случиться. Джереми… тебе нужен кто-то не такой как я. Кто-то лучше меня… как твоя сестра. Только не она сама.
Несмотря на свою доброту шатенка была на удивление не тактичной девушкой, и упоминание Елены сейчас, в такой романтичный момент, испортило всё или почти всё. Потому что перед глазами вновь встал образ поехавшей Елены, лезущей к нему целоваться.
— Викки, – прошептал Джереми бережно беря её пальцами за подбородок и приподнимая. Чтобы заставить взглянуть на себя и увидеть нежную улыбку. – Мне никто не нужен, кроме тебя. Ты заставляешь меня чувствовать себя нормальным.Ты не похожа на всех, кого я знаю. И в том числе на Елену у которой проблем, похоже, не меньше нашего. Если не больше, учитывая её… выходку.
— Нормальным? Что во всём этом нормального?! – в голосе Донован звучат истерические нотки. Джереми хмурится, пытаясь подобрать нужные слова. С Викки Донован всегда было не просто. А её усиливавшаяся наркозависимость усугубила всё ещё больше.
— Ты умнее, добрее и лучше чем ты думаешь, Викки, – он, стараясь говорить спокойно ласково поглаживая растерянную и сбитую с толку девушку по щеке. – Ты спасла меня от тьмы, и я благодарен тебе за каждый миг счастья, после смерти родителей.
Викки успокоилась и посмотрела на него. Долго, испытывающие, изучающе. Она ждала продолжения и Джереми, за неимением других вариантов, пришлось продолжить. Выплеснуть, всё то, что накапливалось в его душе подобно дегтю. Облечь в слова ту боль, что постигла его после автокатастрофы, и о том, как любовь к ней помогла ему исцелиться. Шатенка просто сидела рядом и слушала, понимая, что ему необходимо рассказать о своих чувствах, не меньше, чем ей услышать о них. Когда же юноша выдохся и замолчал, девушка даже не попыталась сдержать слёз, позволив им свободно катиться по щекам, оставляя расползавшиеся потёки туши.
— О Джер, – её слова сопровождались негромким всхлипом. – Ты не должен любить меня. Не стоит оно того… Я не стою этого.
В порыве благородства, шатенка попыталась встать и уйти, но не нашла в себе силы, ведь с ним ей было так тепло и хорошо…
— Но я буду. Я всегда буду любить тебя, – Гилберт понимал, что эта клятва звучит так по подростковому-наивно, но всё равно произнёс её твёрдым, не дрогнувшим голосом. Он действительно верил в то, о чём говорил, и собирался исполнить своё обещание.
— Я не… Джереми ты заслуживаешь намного больше, чем испорченная Викки Донован. Я обречена и лишь утяну тебя за собой, в пучину, из которой нет выхода… Оглянись вокруг, у тебя же впереди вся жизнь… а у меня… нет ничего. И ничего уже не будет.
— У тебя есть я, – улыбаясь, парировал Джереми и поцеловал Вики в висок. Легко и невинно – так, как и нужно было сейчас.
Вики ничего не ответила и, поначалу, вообще никак не прореагировала на это, и они продолжили сидеть в сумраке нарождающегося дня, прерываемого лишь щебетом птиц на ветвях, и тихими рыданиями самой девушки. Джереми, как мог, пытался успокоить её. Гладил по волосам и шептал, что всё будет хорошо до тех пор, пока она не перестала плакать, и не посмотрела на него. Слёзы высыхали на её щеках, но хоть девушка и успокоилась, его прочувствованная речь почти не повлияла на её состояние.
Викки была сломлена и как бы сильно Джереми не хотел исцелить её, он начал подозревать, что ему не хватит сил на это. Однако, про себя он решил, что всё равно будет стараться и сделает всё возможное, чтобы жизнь его любимой засияла новыми красками и перестала быть быть чередой постоянных невзгод и разочарований. А сама она, наконец, поняла, что чего-то да стоит.
— Вот, значит, как? – бесшумно появившаяся из-за кустов Елена грубо нарушила хрупкое взаимопонимание, едва-едва установившееся между ними. – Ты посмел променять меня на эту уродливую мочалку? Разуй глаза, Джереми, у неё лошадиная морда!