Это был Дик. Елена не могла сказать, откуда к ней пришло это знание, но чувствовала что интуиция не обманывает. Это действительно был Дик в своей естественной, изначальной форме. И действительно, левиафаны ведь была водными существами, а значит при переносе его забросило в морскую пучину. Ему потребовалось время, чтобы выплыть на поверхность и добраться до неё.
И вот он был здесь. Нависал над пляжем подобно огромной башне. Он был прямо за её спиной, но Елена не хотела оборачиваться и смотреть на него. Не хотела видеть, потому что знала, что уже никогда не сможет забыть. Не хотела, и всё же повернула голову, посмотрев левиафану в глаза. Он был даже ещё более чудовищным, чем в её сне. И гораздо более бесформенным. В прошлый раз, отдыхающий мозг девушки интерпретировал его как дракона, или водяную змею с безглазой пастью.
На деле же, предводитель левиафанов представлял собой даже не единое целое, а не единое целое, а некий конгломерат сущностей, слепленных воедино. Переплетённый комок вздыбившихся над водами змеевидных тел, которые то ли источали чёрную слизь, то ли целиком состояли из неё. Из этого клубка в разные стороны торчало несколько десятков голов, напомнивших Елене головы драконов, змей, угрей, мурен и прочих обитающих в воде созданий. Гладких, обтекаемых, зубастых. Все они отличались по форме и очертаниями, но обладали одним неоспоримым сходством. А именно – огромными челюстями и бездонными провалами ртами.
Чёрную, лоснящуюся шкуру, покрывал первородный ил, а запах, исходящий от неё, был тяжёлым. Нет ,он не был отвратительным или тошнотворным, он просто… пробуждал тревожное чувство первородности и глубокой, прямо-таки неизмеримой древности.
Сущность, слепленная из множества сущностей развернулась в её сторону всеми своими головами и устремились к ней. Многоголовый чужой из одноимённого фильма, лернейская гидра – у Елены не было других слов, чтобы описать надвигавшуюся опасность. Бежать было бессмысленно, поэтому она замерла, глядя как левиафан подползает к берегу и, будто потеряв равновесие, обрушивается на пляж всем своим телом. Она была уверена, что он сейчас раздавить её и уже приготовилась к смерти (второй за этот день), но за секунду, как его исполинская, раздувшаяся туша обрушилась на неё, погребая под собой, он вновь расплескался волнами чёрной слизи, которые затем сгустились в уже знакомую ей мужскую фигуру. Дик Роман вернулся. И в человеческом облике.
— На твоём месте, я бы не стал кричать, Елена, – предостерёг он, заметив искажённое страхом лицо девушки. – Ты привлечёшь к нам нежелательное внимание. Кстати, добро пожаловать в Чистилище. Мой дом. Тебе нравится? Думаю нет, но это уже не важно.
— Ч-чистилище? – чуть запинаясь переспросила Гилберт, выигрывая себе время. Ей нужно было пару секунд, чтобы прийти в себя. Всё происходило стремительно – вампир, появления спасшего её левиафана, изменение размера. Это было слишком для неё.
— Не стоило стоять рядом, когда я взрываюсь, – усмехнулся Дик, надвигаясь на неё со своей акулоподобной усмешкой. – Это твоё наказание, за то,что не дала достаточно личного пространства. Я хотел забрать с собой Дина и Кастиэля, но ты тоже сгодишься.
Елена отступала, пока её спина не наткнулась на холодный и шершавый камень. Дик загнал её в угол и теперь наслаждался своей властью над беспомощной, парализованной страхом жертвой. В реальном мире она хоть как-то могла противостоять ему, но здесь,в эпицентре его владений, у Гилберт не было шансов. Она была обречена и могла только покориться, приняв свою судьбу.
— Не бойся, милая, я не собираюсь есть или причинять вреда, – он мягко улыбнулся, коснувшись рукой щеки девушки, при этом в его глазах всё ещё читались отголоски того интереса и романтического притяжения, которое он демонстрировал на протяжении всего их знакомства. – Наоборот, я буду защищать тебя от любого монстра,который захочет тобой полакомиться, но только до тех пор, пока ты составляешь мне компанию, Елена. И пока ты отвечаешь на мои вопросы. У нас с тобой осталось незаконченное дело.
— Искра, да? – уже зная ответ спросила шатенка. Её взгляд всё ещё был полон недоверия, однако к нему примешивалась и надежда. Дик не собирался убивать её. Он всё ещё нуждался в её обществе. Он всё ещё хотел её. И не в гастрономическом смысле.
— Да, – подтвердил левиафан,склоняя голову и поглаживая её щёку. – Всякий раз, когда мы говорили на Земле, когда наши глаза встречались, я видел в них то, что интриговало меня. И даже после всего, я не хочу отказываться от своего интереса к тебе.
Елена прикусила губу, быстро обдумывая предложенную сделку, и решила согласиться. Ей нечего было терять и не на что надеяться в этом мире без солнца, населённом лишь жаждущими её крови монстрами. Дик говорил,что поможет ей выжить,и не требовал взамен ничего, что нарушило бы её строгие моральные принципы. Ей не нужно было убивать, или помогать разрушать мир. Всё, что требовалось, это составлять ему компанию и разговаривать. Она ничего не теряла и могла даже приобрести в его лице… хм.
— Хорошо, я согласна. Просто, не ешь меня… пожалуйста, – под конец, Елена всё же не выдержала и выдала своё страх, заставив Дика усмехнуться. Всё же он был монстром и находил наслаждение в том, что люди боялись его. Это было не изменить.
— Ну надо же, такая покорная. Я нахожу это интересным, – продолжил издеваться Дик и её кровь застыла в жилах от этих слов. Левиафан мог быть невероятно пугающим когда хотел этого. – Ты выглядишь очень вкусно, я действительно бы мог бы съесть тебя.
Останься они на Земле и Елена непременно начала бы показывать свой характер, провоцируя Дика и заявляя, что убив её он лишится Искры, но сейчас ей не хватало на это смелости. Дик только что потерял всё, находясь в шаге от мирового господства. Не стоило злить его Он и так был награди, хотя внешне это почти никак не проявлялось. Только глаза сделались чуть более тёмными, чем обычно, а зубы – более резко выраженными. Его лицо оставалось спокойным, но Елена знала, что маска его человечности в любой момент может быть разорвана, оскалом раскрывшихся под ней челюстей, а потому молчала. И Дик, кажется, удовлетворился этим проявлением покорности.Во всяком случае он прекратил свои намёки на съедение и сказал, чего хочет от неё на самом деле:
— Как говарит Кроули, сделку надо скрепить поцелуем, – его улыбка, и так-то пугающая, сделалась по-настоящему зловещей.
Елена нервно сглотнула, не зная,как реагировать на это. Первые несколько секунд она надеялась, что левиафан сейчас рассмеётся и скажет, что пошутил, но этого не произошло. Он продолжал смотреть на неё с выражением любопытства и нетерпения.
Девушка поняла, что попала. Чтобы сохранить свою жизнь ей нужно было поцеловать Дика. Приникнуть к устам, которые убивали людей. Елена не была уверена, что решится на что-то подобное. Прыгнуть на взрывающегося левиафана,закрывая своим телом спасителей, было проще, чем подарить свой поцелуй чудовищу. Людоеду, который в иной ситуации, с удовольствием полакомился бы ей. Пока все эти мысли проносились сквозь её сознание, калейдоскопом отражаясь в карих глазах, Дик молча наблюдал за её метаниями не подгоняя, но и не помогая решиться. Он просто стоял и смотрел, и, кажется, мог продолжать делать так о-очень долго.
Поняв, что иного пути нет Елена вздохнула и собрала волю в кулак. Что же,если поцелуй был единственным выходом обеспечить своё выживание, она могла на этой пойти. Да легко. Проще простого, ведь в поцелуе нет ничего особенного, верно? Это просто соприкосновение губ, и ничего больше. Как контакт кожа к коже. Никто ведь не говорил, каким именно должен быть поцелуй, верно? Она на несколько секунд приложит губы к губам Дика и сразу же отстраниться. Раз и готово. Дело плёвое. Проще пареной репы.
Осмелев от таких мыслей Елена решительно подалась вперёд и привстала на цыпочки, положив руки по сторонам от его лица и проводя пальцами в его коротким волосам. Дик улыбнулся, ободряюще, как могло показаться, но движение его губ напомнило ей, как он захлёбывался чёрной кровью всего несколько минут назад. Да, тело левиафана полностью восстановилось, но всё же воспоминания заставили девушку промедлить ещё несколько секунд, отгоняя неприятный образ. Они застыли на кромке прибоя, словно влюблённые, которые не могут налюбоваться друг другом. Вот только они не были влюблены друг в друга. От слова – совсем.