— Предлагаю провести здесь ночь, а утром можешь наведаться к матери. — прокомментировал свои действия Клаус. — Думаю, не самая умная идея припереться домой к полуночи, где ты не была почти год.
Позже Кэролайн обустроила себе на ночь одну из многочисленных комнат, сгрузив сумки в угол. Девушка невольно порадовалась, что Ребекка не жила сейчас в Мистик Фоллс и ей не придется выносить несносную сестру первородного.
Когда часы в холле пробили полночь, Кэролайн уже планировала забраться в кровать и постараться уснуть. Но тут дверь ее комнаты открылась, и на пороге предстал Клаус с бутылкой вина и двумя фужерами.
— Я тут подумал, если это наш последний совместно проведенный вечер, мы просто обязаны выпить. — непринужденно заявил гибрид, поставив стаканы на маленький зеркальный столик и открывая вино. Кэролайн учтиво промолчала, но легкая улыбка все же промелькнула на ее лице, отчего девушка с облегчением подумала, что в тусклом свете Клаус этого не заметил.
Клаус разлил вино в два фужера, передав один из них в руки Кэролайн, присев рядом с ней на кровать. Подобная близость Клауса для Кэролайн была редкостью. Она старалась сохранить этот момент в памяти, чтобы помнить не только его жесткость, но и такие редкие минуты спокойствия и уюта. Когда бутылка вина подошла к концу, Кэролайн уже могла улыбаться, не скрывая этого. Клаус рассказывал о каких-то малозначительных вещах из своей долгой жизни, местами веселых, местами трогательных, что Кэролайн в какой-то момент увидела его обычным живым человеком, который прожил не одну жизнь, а несколько. Двумя часами позже, Кэролайн немного сникла, ощутив усталость от длительного перелета, но она продолжала внимательно слушать Клауса, наблюдать за ним, запоминая его, потому что девушка осознавала, что скорее всего видит его таким в последний раз.
— Кэролайн? — отвлек Клаус вампиршу, когда заметил, что она о чем-то глубоко задумалась.
— Извини, я просто… — Кэролайн, смущаясь опустила глаза. Как странно, слушать его, одновременно пытаясь сохранить в своем сознании его образ, эту его неописуемо-приятную улыбку, создающую ямочки на щеках, запомнить его именно таким, не излучающим вселенское зло.
Клаус замолчал, с серьезным лицом наблюдая за Кэролайн. У девушки была даже мысль, что он тоже запоминает ее, чтобы вспомнить однажды. Через месяц, год, столетие… Кэролайн смутно отдавала себе отчет, когда ее ладонь пробежала по щеке Клауса. Когда ее губы нежно коснулись его губ. Когда он привлек ее к себе ближе, обнимая за талию и прижимая к себе, словно стараясь растворить внутри себя. Клаус притянул девушку к себе на колени, покрывая губы, лицо и плечи поцелуями. Кэролайн ответно ласкала его, осознавая, что это все в последний раз. Так будет лучше им обоим. Они не могут сосуществовать вместе, имея совершенно разные ценности. Но только не этой ночью. Не этой последней ночью.
Лунный свет тускло осветил комнату, белоснежные простыни, в которых Кэролайн лежала на груди Клауса, боясь вздохнуть лишний раз и прервать эту тишину, это спокойствие, оторвать его руку, медленно скользящую по ее бедру, лишиться нежных касаний его губ на своих волосах. Была ли она когда-либо счастливее, чем сейчас? Любила ли она сильнее кого-либо? То, что творилось у нее сейчас внутри, заставляло девушку задыхаться, теряясь в мыслях, желаниях. Она стала оголенным нервом, реагирующим только на касание именно этих рук, с желанием отвечая на поцелуи только этих губ. От этого хотелось одновременно сойти с ума от счастья и закричать от безысходности того, что неосуществимо.
— Ник… — Кэролайн помедлила, подбирая слова, стараясь задать интересующий ее вопрос. — Расскажи мне о Татии…
— Зачем ты хочешь это знать? — спокойно отозвался Клаус, продолжая обнимать Кэролайн.
— Просто я слышала о ней, и теперь мне стало интересно, что в ней было такое, что заинтересовало обоих братьев Майклсон.
— Ничего. Ничего выдающегося. Я же уже говорил, что эта была почти детская влюбленность.
— Да, но эта детская влюбленность растянулась для Элайджи на века. А возможно и для тебя тоже…
— Глупая, маленькая любознательная малышка! — вздохнул Клаус, прижав девушку ближе к себе, поворачиваясь на бок. — Ревновать к той, что умерла за много веков до твоего рождения как минимум глупо.
— Я не ревную! Так ты не расскажешь? — возмутилась Кэролайн, изогнув бровь.
— Нет. Спи, у тебя завтра сложный день. Уже думала, как объяснишь свое годовое отсутствие?