Тем временем барабанный бой ,призывавший бойцов к отражению атаки ,прекратился. Враг отошёл и капитан, узнавший о поджёгах, содеянных на гати ,начал собирать отряд из солдат и рабочих для ликвидации нанесёного лесной дороге ущерба. Решено было отправить три десятка человек: полностью при оружии, снабжённые готовыми досками и необходимыми инструментами, под прикрытием всадников они должны были погасить ещё тлеющие участки деревянного настила и отремонтировать повреждённые места. Также необходимо было пополнить гарнизон ближайшей вышки, которую на тот момент удерживало всего два человека. Большинство из высылавшихся солдат и рабочих за эти месяцы не единожды учавствовали в подобных ремонтных вылазках, и каждый раз они подвергались немалой опасности. Но этой ночью, после особенно яростных нападений болотников, полученных известий о потерях среди вернувшихся патрулей и самого осознания близости вражеского логова, они покидали лагерь с тяжёлым серцем.
Вперёд выслали конницу, за ними последовали пешие воины-строители, ведя под уздцы несколько освобождённых от всадников лошадей, с навьюченными на них досками. Едва покинув лагерь, они услышали ужё звучавший этой ночью адский вой. Доносившийся издалека, он произвёл гнетущее впечатление на людей, и перепугал животных. Вышколенные боевые кони, не устрашившиеся ни огня ни болота, дико заржали и встав на дыбы, чуть не бросились в чащу, с трудом сдерживаемые ведущими их солдатами. Весь лагерь замер в ожидании атаки, которая могла начаться - как уже случалось этим вечером, после зловещего сигнала. Но всё было тихо; присутствие врагов не наблюдалось и участники очередной рискованной экспедиции, успокоив лошадей, отправились на выполнение задания. Оставшиеся люди также были подавлены вновь повторившимся сверхъестественным звуком. После услышанной жуткой истории из уст Освальда Петерсона, воина, которого никто не посмел бы обвинить в малодушии, они не знали какой ещё подлости можно ожидать от вероломных дикарей. Солдаты ,принимавшие участие в страшных событиях, после оказанной им помощи заняли место в строю и теперь с ужасом ожидали нового нападения призванных болотниками чудовищ.
Особенно тяжело пришлось покинутому всеми Рольфу. Ощутив своим нутром свершившееся в лесу мерзкое колдовство он вскрикнул, вскочив на ноги в момент прозвучавшего воя и тут же упал наземь ,лишившись чувств. Но и потеря сознания не принесла ему забвения.
Его разум, погружённый во тьму, остро ощутил внезапно образовавшуюся пустоту. Там, где от рождения осязалась родная душа, теперь не было ничего. Рольф будто увидел, как таинственная нить ,связывавшая с братом, оборвалась кощунственной рукой. Грызущая неизвестность ушла, уступив место злому отчаянию. Словно болото, едва не поглотившее его тело, отчаяние поглощало его душу, и на сей раз издаваемый ею стон оставался без ответа. Скованное мраком сознание не прояснилось даже когда вокруг лагеря, во второй раз за эту ночь раздались вопли дикарей, засвистели стрелы и прогрохотали ответившие им ружейные залпы. Воспринимая лишь испускаемое лесом уныние, оно в нём растворялось, превращаясь в тину, обволакивающую чёрную поверхность зыбучей бездны.
Неизвестно сколько времени оставался он во мраке безучастности, озарить который не могла даже ярость разгоравшегося сражения. Вражеские силы раз за разом штурмовали живую изгородь ставших плотной стеной в два ряда пехотинцев. Ощетинившись пиками, они заставляли платить наступавших дорогую цену раненными и убитыми за каждый безуспешный приступ. Было очевидно, что одной лишь силой оружия болотникам этой ночью не победить, но уповая на обещанную их предводителем потустороннюю помощь, они продолжали упорный натиск не считаясь с потерями. Отзвуки погибельного заклинания носились в клубившейся над лагерем мгле, незамеченные в пылу схватки оборонявшимися людьми, а единственный, кто ощущал таившуюся в нём угрозу был столь сильно им задет, что и сам почти разделил участь его первой жертвы. Как некогда из трясины выступало одно только человеческое лицо, так теперь над бездной колебался всё ещё не растворившийся в ней образ человеческой сущности. Угнетаемый сгустившимся чёрным мраком, он из последних сил бросал в пустоту немой зов, уже не надеясь на ответ.