Причина уверенности Гаттака в реальности его плана крылась, как ни странно, в факторе времени. Ковыряясь в воспоминаниях Бора, Гаттак увидел тот мир, откуда этот самопровозглашенный бог явился. Узнал, что демоны передвигаются на межзвездном крейсере под названием «Магеллан», что Бора раньше звали Леонидом Боровским и что он тоже был в рядах тех самых демонов. Да и не демоны это были вовсе. Экипаж «Магеллана» — люди, и отбыли эти люди из другой версии Земли в поисках нового дома. При переходе сквозь пространство-время что-то пошло не так, и эти люди оказались тут, в текущей версии Земли. Чем глубже Гаттак погружался в воспоминания Бора о его родном мире, тем сильнее убеждался в своей правоте. Мир, из которого прибыл Бор, развивался медленно, несколько раз терпел тотальный крах и раз за разом возрождался из пепла. Последняя цивилизация, представителем которой и являлся Бор, формировалась многие тысячи лет. Она развивалась медленно и мучительно, но в итоге преодолела барьер, который отделяет человечество от колыбели и позволяет выйти на новый уровень эволюции.
Нынешняя же цивилизация, ведомая Бором, за пару сотен лет преодолела путь, который другая ветвь человечества мучительно преодолевала тысячелетия. Сейчас люди на Земле, по сути своей, были детьми, подростками, получившими в свои незрелые руки опасные взрослые игрушки. Если проводить аналогию, то можно было сказать, что тело Родины развилось во взрослый организм, но коллективный разум этой ветви цивилизации по-прежнему оставался на уровне ребенка. Этот путь не был эволюционным, он был искусственным. Мозг человека не прошел один за другим все необходимые этапы адаптации — не было глобальных войн, голода, природных катастроф, техногенных катаклизмов, пандемий, выкашивающих человечество под ноль. Не было в истории Родины ничего из того, что закаляет разум, волю, характер. Гаттак смотрел сейчас на сильных мира сего глазами самого Бора. Смотрел и понимал — все эти клирики желтого и черного порядков, все эти Массеры, Фаэттоны, Бавры, Боровы, даже верховный жрец Дирк — все они дети. Дети не только в глазах многоопытного и всезнающего Бора, но и по сути своей. А все дети, как известно, наивны. Они не живут, а играют в свои игры. Изнутри эти игры кажутся сложными, жестокими и суровыми, но на самом деле они не что иное, как возня в песочнице. И именно этой наивностью Гаттак планировал воспользоваться.
А еще, изучая историю цивилизации Бора, парень вдруг осознал одну простую истину: Бор всеми силами старается воссоздать свой мир тут, на этой Земле. Причем мир этот он кроит по лекалам своего прежнего мира с той лишь разницей, что в его версии Земли была установка на запрет глобального смешения рас. Сам себя Бор называл ярым антиглобалистом и выступал против мультикультурности. Все расы, по его мнению, должны были оставаться чистыми и аутентичными. В его понимании здоровое общество могло развиваться и существовать только в жестком противостоянии друг с другом. Страны и народы должны были постоянно чувствовать соперничество, конкуренцию. «Только четкое ощущение того, что тебе постоянно дышат в затылок, — говорил Боровский своим последователям еще при жизни, — заставляет людей двигаться вперед, развиваться поступательно и выходить на новые уровни самосознания и культуры. Смешение народов, тотальный глобализм и стирание границ между странами неминуемо приведет человечество к вымиранию».
«Так вот почему ты разделил всех людей на высших и низших! — мысленно изумился Гаттак и ужаснулся своей следующей мысли. — Вот где скрыта первопричина всех войн на Земле!»
— Да, человек, — без намека на угрызения совести ответил Бор, — будь моя воля, вы с низшими жили бы душа в душу.
«Но зачем? Что тебе с нашей вражды?»
— Понимаешь ли, я был ограничен во времени. Мой враг все ближе, и мне требовалось подготовиться к его прибытию. Пусти я все на самотек, не подстегивай я вас к развитию, вы бы не вышли из феодализма и за тысячу лет.
«Но гибнут люди! Ни за что гибнут, понимаешь ты это, железяка чертова⁈»
— Я не железяка, не утрируй. Я продукт идей трансгуманизма, причем продукт конечный, я совершенное существо. Я уникален и на несколько порядков обхожу любое разумное существо во вселенной. Поверь, человечек, только так люди смогут достичь моих высот. Только путем, избранным мною для вас.
«Жаль только, ты нас не спросил, хотим ли мы этого! — злобно ответил Гаттак. — Ты не дал нам выбора!»
— Выбор, — хмыкнул Бор, — есть не что иное, как иллюзия. Нет ни выбора, ни свободы. Человек был, есть и будет заложником.