«Чьим заложником?»
— На роль надзирателя во все времена претендовали множество сил. Вы слабы, немощны, стало быть, вы заложники плоти, заложники своих же биохимических процессов. Вы любите, ненавидите, вожделеете, утоляете свои страсти — они вами движут. Вы не контролируете себя, вы просто не способны перешагнуть через этот барьер. Самые умные из вас испокон веков пользовались этим обстоятельством. Религия, атеизм, десятки идеологий, всё, чего достигло человечество в моем мире, служило одной единственной цели — поработить вас. Сделать заложниками системы, заложниками плоти, заложниками вещей и благ, которые вы сами себе понапридумывали.
«Но ты ничего не предлагаешь взамен! Тот мир, который ты строишь сегодня, здесь, на этой планете, он же ничем не отличается от того мира, откуда прибыл ты сам! Ты заменил их богов собой, навязал свою идеологию, разделяешь народы и заставляешь их воевать друг с другом. Чем же ты лучше?»
— Тот мир не имел конечной цели. Мой же мир ее имеет.
«И какую же? Ты предлагаешь всем стать такими же, как ты?»
— О нет, человек, до моего уровня я вас не допущу. Лишь единицы из числа избранных будут допущены близко к моему уровню, но я остановлю их развитие за шаг до их вхождения в бессмертие.
«И зачем тебе эти избранники?»
— Знаешь, — сказал Бор, — однажды я уже вел подобный разговор с одним моим врагом. Тот враг убил мою плоть, выиграл сражение, но все же я благодарен ему. Он указал мне истинную цель.
«Какую?»
— Я настолько велик, что мне некуда больше стремиться. Единственным выходом из этой ситуации может быть лишь один — создание равного себе. Я хочу развить мир до такого уровня, чтобы появились те, кто способен будет оценить мой гений, мое величие. Не раболепствовать, а оценить — это разные вещи. А за оценкой всегда идет признание.
«А ты не боишься, что за этим признанием наступит время зависти?»
— Именно поэтому я и остановлю их развитие за шаг до бессмертия. Достаточно для того, чтобы оценить мое величие, но маловато, чтобы низвергнуть меня.
Из этого мысленного диалога Гаттака выдернул голос Марши:
— Все, переходим в параллельный тракт. Стазеров там нет, в любой момент могут появиться боевые дроны-охотники. Оружие держи наготове, стрелять, надеюсь, ты умеешь. Нам предстоит марш-бросок на три километра.
Глава 26
Дерзко
Группе Гаттака повезло — на протяжении всего пути они не встретили ни единого дрона-охотника. Это, бесспорно, положительное обстоятельство сильно нервировало как Маршу, так и Бориса.
— Не к добру это, — прошептал повстанец, прикрывая выход Марши и Гаттака на поверхность. Он до последнего ожидал нападения дронов.
— А в чем проблема? — поинтересовался у него Гаттак, когда тот тоже выбрался на поверхность и занялся маскировкой люка, ведущего в подземный мир.
— В том, — с нескрываемой злобой ответил боевик, — что обычно эти тоннели кишмя кишат дронами. Не бывало такого, чтобы мы не теряли одного-двух наших людей ранеными или убитыми в подобных вылазках.
Марша пояснила слова Бориса:
— Мы долгое время искали способ безопасного передвижения по тоннелям Пустоши. На поверхности передвижения наших войск у клириков как на ладони.
Гаттак про себя отметил это слово: «войск». Не отрядов, не диверсантов — войск. Сколько же у них там людей?
— Наши ученые изобрели стазеры, — продолжала тем временем Марша, — мощные электромагнитные излучатели, нейтрализующие всю электронику в радиусе их действия. Средней мощности стазер действует в радиусе двух сотен метров. В средствах мы ограничены, а потому нам приходилось постоянно перетаскивать эти приборы с места на место, что существенно замедляло наши передвижения под землей. Но даже с ними нам не всегда удавалось выходить из стычек с дронами без потерь, ведь зарядов стазеров хватает максимум на сутки.
— Если есть вариант пройти поверху незамеченными, — подытожил Борис, заканчивая накидывать на крышку люка ветки и лесную подложку, — мы предпочитаем его. Но бывают операции, в которых без скрытного перемещения не обойтись никак.
Сами дроны Гаттака заинтересовали не сильно, равно как и способ их нейтрализации. Он изучал эту технику, еще будучи кандидатом в пилоты. Сейчас Гаттака занимал другой вопрос.
— Что же в них такого особенного, в этих тоннелях, что их так сильно охраняют? — поинтересовался он и тут же уточнил вопрос. — Кроме того, что это способ передвижения для вас.