— Почему ты мне не сказал, что Виоллы в узилище нет? Мы потеряли время, а теперь еще и заблокированы в этом каменном мешке.
— Ты не спрашивал.
Если бы Гаттак не знал наверняка, что машины не обладают ни сарказмом, ни чувством юмора, он бы решил, что программа Бор в его голове определенно над ним издевается.
— Чего ты хочешь? — прищурившись, спросил Гаттак. Он уже понял, что весь этот спектакль Бор разыграл для него одного. — Я имею в виду, зачем ты все это устроил? Это попытка сломить меня и подчинить своей воле или же нечто иное?
— Ты уже сломлен, человек. В скором времени я полностью завладею инициативой и смогу управлять твоим телом так же искусно, как это делаешь ты. Разумеется, надобность в тебе самом в таком случае отпадет автоматически.
— Ты уже понял, что я не хочу служить тебе, и решил убить меня?
— Убить? Тебя? Нет, что ты! Ты связующее звено между мной и твоим организмом. Есть в людях нечто, мной еще непознанное. В самом начале своего божественного пути я пытался просто вырастить себе тело. Брал обычную заготовку из «колыбели», внедрял импланты в его головной мозг и заселялся.
— И что?
— Увы, безуспешно. Организм рос, развивался, но не подчинялся мне. Есть некая странная связь человеческого тела, человеческого мозга и…
— Души? — предположил Гаттак.
— Я еще не дал этому понятию определения, — признался Бор. — Называй, как хочешь. Единственное, что я знаю наверняка: без того, что вы называете душой, у меня нет полноценного контроля над телом. Тело контролируется мозгом, но кто контролирует сам мозг? Что есть истина, что есть человек? Совокупность этих сложных систем и их взаимодействие? Или человек в итоге — это то, что все называют душой? Я пока так и не разобрался.
— То есть ты сможешь управлять моим телом?
— Да, но с оглядкой на тебя. Вернее, на твою душу. Для этого мне нужно понимать, на что ты способен. Вот, решил провести время с пользой. Ты и без того сунулся бы сюда, понял бы, что в здании девчонки нет, и бросился бы к Массеру выяснять, куда ее увезли. Все это заняло бы минуты две-три, не больше. За столь короткий срок разобраться с твоими возможностями не представляется возможным, так что мне пришлось импровизировать. Да, — подытожил Бор, — мне пришлось тебя подставить. Я мог выключить ту систему безопасности, блокирующую проход в храм людей с имплантами, так же, как загрузил твои биометрические данные. Но мне нужен был реальный боевой опыт, который ты сам бы не применил. Я учел тот факт, что ты по природе своей пацифист.
— Ты всю жизнь готовил меня убивать! Какой же я пацифист?
— Я говорю о твоей душе, человек. Да, ты способен на убийство себе подобных, но ты не нуждаешься в этом. Нет в тебе жажды крови. Без колебаний ты убиваешь только тех, кто в твоей системе координат является негодяем или же пытается убить тебя, но лишний раз ты кровь проливать не станешь. Вспомни скорняка, как ты за него заступиться хотел. А что ты устроил во флайере? Сдался тебе тот клирик, спасать его! Но нет, ты не позволил пролиться лишней крови. И это меня настораживает.
— Почему?
— Потому что бывают случаи, когда действовать нужно без оглядки на моральные принципы, которыми вы, люди, сами себе забиваете голову. Иногда нужно просто делать, а не размышлять.
— И потому тебе необходим контроль над моим телом? Чтобы в нужный момент моя рука не дрогнула?
— О, человек, — Бор вложил в свой голос нотки печали, — твоя рука давно уже дрогнула, именно поэтому я тебя и выбрал.
Последней фразы Гаттак не понял, но переспрашивать и вникать времени не осталось. Парень осознал, что начался штурм тюремного помещения.
Определенно, штурмующие здание отряды были уже в курсе, где находится Гаттак. Они знали, что охранники мертвы, а заключенные предпочтут не покидать своих камер. Парень понимал, что никаких переговоров не будет — клирики просто забросают все дымовыми шашками с нейротоксином и только после этого начнут выламывать перекосившуюся от взрыва бронированную дверь.
Эти догадки подтвердились уже в следующую секунду. В коридор, где лежали, а точнее, уже плавали тела клириков, по очереди ввалились две дымовые шашки, гремя металлическими корпусами о бетонные ступени. Собственно, положение спасло лишь наличие в подвале большого количества воды. Дым от шашек был, но должного эффекта он не возымел. Плюс еще Гаттак не растерялся — задержав дыхание, он схватил плавающие в воде и шипящие словно змеи трубки и запихал их в подсумок первого же подвернувшегося трупа. Перевернув покойника лицом в воду, Гаттак отпихнул его подальше от себя. Шашки теперь горели под водой.