Первый тяговый двигатель заглох уже на подлете. Грузовой поезд, состоящий из десятка глухих стальных вагонов, двигался не так быстро, как пассажирские составы, но тем не менее его скорости было достаточно, чтобы Гаттак начал сомневаться в успешности десантирования.
— Как я попаду на состав?
— Придется прыгать, — сказал Бор и вместо Гаттака дернул ручку управления на себя.
Нос флайера, летящего на последних парах топлива, задрался, машина по инерции начала набирать высоту, одновременно с этим теряя скорость. Хвост поезда тут же начал отдаляться, но Бор в ту же секунду подал ручку от себя, опустив нос, и флайер, поймав воздушный поток от тяжелого состава, завис прямо посреди последнего вагона как раз в тот момент, когда вырубился и второй его тяговый двигатель.
— Прыгай! — скомандовал Бор.
— Нельзя на такой высоте! Я всего лишь человек! Меня просто сдует!
— Нет выбора!
Гаттак лихорадочно думал. Машина уже летела только благодаря инерции и поддерживающим винтам, которые в любую секунду могли заглохнуть. Обычно в таких ситуациях энергии аккумуляторов хватало лишь на то, чтобы безопасно посадить флайер, но на длительный полет они рассчитаны не были.
И тут случилось то, чего Гаттак ожидал менее всего. Прямо перед ним на вагон забрались клирики, видимо, из числа охраны состава. Оба клирика были вооружены, причем в руках того, что был крупнее, парень разглядел гранатомет. Было видно, что клирикам тяжело удерживаться на крыше состава — его медлительность, естественно, была относительной, на самом деле он двигался с приличной скоростью. Парень взглянул на показания приборов — флайер летел под двести километров в час, а поезд двигался и того быстрее. Но хуже всего было то, что буквально в километре от головы поезда уже зияла дыра тоннеля, куда тот вот-вот должен был нырнуть. И тогда пиши пропало, уйдет.
— Сейчас или никогда! — заорал Бор в голове Гаттака.
И Гаттак решился на прыжок. Флайер завис в трех метрах над центром последнего вагона, прямо перед ним стояли клирики и наводились на цель. Еще секунда — и они ее собьют. Разведчик бросил рычаг управления и просто вывалился из кабины, больше уповая на везение и собственную быструю реакцию, нежели на холодный расчет.
Но на сей раз удача от Гаттака отвернулась. Уже выпав из кабины флайера, он почувствовал резкую боль в ноге — парень и сам не заметил, как запутался в торчащих после прямого попадания плазменного заряда проводах.
Поезд на огромной скорости проносился сквозь Пустошь, за ним на последнем издыхании несся флайер, из которого вывалился и повис вниз головой человек, неспособный высвободить застрявшую ногу.
«Это конец», — подумал Гаттак. Сил на то, чтобы подтянуться и высвободиться, не осталось. Ветер беспощадно хлестал и мотал его из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Единственное, что он успел заметить, это вспышку выстрела из гранатомета. К счастью, граната угодила в хвост флайера, мощный взрыв придал ему ускорение, и массивная машина, влекомая взрывной волной, стала двигаться немного быстрее. Гаттак подлетел к двоим клирикам почти вплотную, он даже успел разглядеть, как гранатометчик зарядил очередную гранату и прицелился. На этот раз не промажет. Тут же начали сбавлять обороты и несущие лопасти флайера, он вновь стал отставать и удаляться от клириков.
Очередной выстрел оказался в молоко, но самое странное, что причиной тому послужил второй клирик. В самый последний момент он ударил гранатометчика под руку, и тот выстрелил куда-то вверх. В следующий миг клирик, помешавший выстрелу, бросился по крыше вагона ко все более удаляющемуся флайеру, на ходу достал из подсумка невесть откуда взявшийся там трос и прямо на ходу зацепил один его конец за скобу на вагоне. Другой же конец клирик в самый последний момент успел прицепить к креплению полозьев.
Трос со звоном натянулся, чуть не спихнув смельчака с поезда. Гаттак почувствовал резкий толчок, взятый на своеобразный буксир флайер вывернуло боком. Ногу парня скрутило еще сильнее, и, не в силах терпеть боль, он закричал. Вывернувшись, увидел, что его смерть в виде черной дыры тоннеля уже на подходе — флайер точно не впишется и врежется в свод горы.
Но странные и безрассудные действия клирика на этом не закончились. Не боясь виража неуправляемого флайера, он подбежал к Гаттаку, который уже касался руками крыши вагона, достал нож и с силой полоснул по проводам, в которых запутался ботинок разведчика. Гаттак рухнул на крышу вагона и покатился к его краю, подгоняемый набегающими потоками воздуха. Зацепиться было решительно не за что, и парень уже приготовился к страшному удару о пути, но смелый клирик в отчаянном прыжке дотянулся до поврежденной ноги разведчика и с нечеловеческой силой ухватился за его ботинок, не давая Гаттаку упасть окончательно. Чем держался за вагон сам клирик, Гаттак так и не понял. Полкорпуса разведчика висело над пропастью, перед его глазами мелькали шпалы, со свистом проносились деревья. Но это было еще полбеды: флайер, потерявший всякую тягу, до предела натянул трос и начал заваливаться за состав. Металлический трос, высекая искры, начал елозить по металлическому вагону в опасной близости от Гаттака и державшего его за ногу клирика. Наконец он лопнул, не выдержав напряжения, и лишь чудом не зацепил людей.