Разведчик еще раз взглянул на свою названую супругу и осторожно прикрыл ей глаза. В нем начинала закипать ярость. Сколько еще ему терпеть такое отношение к себе? Сколько еще жизней нужно положить на алтарь этой бессмысленной борьбы за власть на планете? Почему его выбрали на роль разменной монеты? В бессилии Гаттак несколько раз ударил кулаком об пол и, лишь почувствовав боль, смог заставить себя думать рационально.
Пазл дополнился еще несколькими деталями. Вот почему Гаттаку казалось, что Корра не была настоящим разведчиком, вот почему она не соответствовала стандартам кандидатов. Она была внедрена в общество высших так же, как внедрили и ее сестру, Маршу. Одна девушка действовала со стороны повстанцев, играя роль вероотступницы, а вторая — изнутри. Внедряли девушек, скорее всего, через клириков среднего звена. Гаттак вдруг вспомнил арест служителя Леонида — он был священником желтого порядка в Северном. Должно быть, именно через него осуществлялось внедрение. Имея доступ ко всем базам данных, Леонид теоретически мог вносить в них любые изменения. Так и появились высшие Корра и Марша. Вопрос, каким образом ему удалось это провернуть, оставался открытым, но Гаттак сильно сомневался, что у повстанцев имелись настолько продвинутые спецы, способные осуществить взлом систем безопасности Родины. Навскидку он мог выдвинуть две версии: либо повстанцам помогал кто-то из высокопоставленных клириков Борограда, либо…
Но тут внимание Гаттака привлекли два саркофага посреди комнаты. А где, собственно, он находится? В памяти всплыли последние слова Корры. Она сказала, что Гаттак — единственный истинный потомок Мечникова. Останками Германа воспользовался Бор и создал Гаттака — по сути, клона самого Мечникова. А вот останки Игоря Мечникова и Алексии Веровой никто так и не нашел.
Гаттак медленно встал и подошел к саркофагам. В них лежали нагие люди. В первом — мужчина с сильным волевым лицом и крепким телом, во втором — красивая женщина. Оба были немолоды, но и стариками их назвать было нельзя. На теле мужчины было множество шрамов, у женщины же рубец был только один, внизу живота. Оба прожили нелегкую жизнь, полную борьбы и лишений. Женщина перенесла несколько операций, вероятно, хирургическое извлечение плода. Неужели это…
— Да, — раздался незнакомый голос, — это Игорь и Алексия.
— Кто это говорит? — насторожился Гаттак, отходя от саркофагов. Прямо перед ним из воздуха материализовался бородатый мужчина крепкого телосложения, облаченный в древний космический скафандр. Гаттаку лицо здоровяка показалось смутно знакомым.
— Кто вы?
— Это смотря как посмотреть, — ответил незнакомец. — Если смотреть с точки зрения биологии, я — это ты. Вернее, ты — это я.
Гаттака пробрал холодный пот.
— Вы тот самый Герман Мечников?
Незнакомец улыбнулся и сделал два шага вперед.
— Приятно, что в этом мире меня еще помнят. Но увы, мой юный друг, я лишь его воспоминание. Мираж, если тебе угодно.
Вот почему лицо мужчины показалось Гаттаку знакомым. Разведчик сделал пару шагов в сторону, внимательно вглядываясь в лицо главного врага Бора. В чертах его лица действительно угадывалось его собственное лицо — так выглядел бы Гаттак лет через сорок.
— Это голограмма, — вмешался в разговор Бор, и Гаттак тут же сложился пополам от неимоверно острой боли в голове. — Ну, здравствуй, Герман.
— И тебе не хворать, Леонид, — улыбнулся Мечников старший. — Вижу, тебе удалось разгадать мой замысел, ты проник в Гравитон и даже получил доступ к некоторым его функциям.
— Это было лишь делом времени, — усмехнулся Бор, — ты же неглупый человек. Ну, был неглупым человеком, а теперь мы с тобой одного поля ягоды. Ты же должен был понимать, что рано или поздно я завладею Гравитоном.
Герман кивнул, улыбаясь.
— Понимал.
— Тогда скажи мне, Мечников, почему ты не уничтожил это место? Почему дал мне шанс? Неужели понял, что я был прав?
— Понял, Леонид. Я понимал это еще до того, как мы спустились на эту Землю и стали врагами.
— И что же ты понял?
— Я понял, что руководство «Магеллана» рано или поздно уничтожит коренное население планеты. Степень деградации общества на этой Земле была такой, что было проще подвергнуть ее тотальному терраформированию, стереть с ее лица все живое и осуществить проект «Заселение».