Думать сейчас совсем не хотелось, однако пытливый разум Гаттака раз за разом возвращал его к мыслям о Корре. Заслужила ли она такую смерть? Почему так глупо погибла? Почему ее сестра так легко пошла на это, неужели у них был уговор?
— Что же они так долго воюют? — голос Гаттака тонул в утробном рокоте разрушающейся планеты. — Интересно, что происходит на поверхности, если даже тут такая пляска?
Дышать было уже откровенно больно, раскаленный воздух не позволял открыть глаза, не было никакой возможности сделать вдох. Парень уткнулся носом в отворот куртки Корры, это позволило ему продержаться в сознании еще некоторое время. Но долго длиться эта пытка не могла.
— Прости меня… — прошептали его губы, и Гаттак приготовился сделать свой последний вдох.
Идею капитана Верового поддержали все, кроме Зольского. Ким Сергеев проголосовал за, полагаясь на свое чутье. Поручнева как инженера систем безопасности подкупила логика капитана — бороться с врагом нужно его же оружием. Если кто и мог придумать алгоритм действий против квантового бога, то это только свой собственный квантовый бог. Подчиняться программе, созданной лучшими умами человечества, было, по его мнению, логичнее, чем подчиняться программе, состряпанной одним конкретным безумным экстремистом. Руководитель ОНР Орлов к голосованию допущен не был, поскольку имел в голове импланты, улучшающие мозговую активность. Справедливости ради руководителю отряда немедленного реагирования все же было позволено высказаться. Орлов не стал разглагольствовать, а просто коротко сообщил, что вариант капитана Верового не лишен смысла.
— В любом случае вы этого не сделаете, — упорствовал Зольский. — По уставу подобные решения должны приниматься единогласно. А я категорически против! Стало быть, вопрос закрыт, и более прошу его не поднимать.
Капитан Веровой поднял тяжелый взгляд на Зольского.
— Сергей Аркадьевич, о каком уставе вы говорите?
Тот недоуменно посмотрел на капитана.
— Я говорю про устав Объединенного Космического Флота Земли, разумеется.
— Нет у нас больше Земли, — сурово ответил Веровой. — Из всего космического флота в нашем распоряжении лишь «Магеллан», а я его капитан. И сейчас мы должны действовать, руководствуясь протоколом безопасности. А он гласит, что любое решение капитана в спорных ситуациях должно быть дважды подтверждено кем-либо из совещательного органа миссии «Магеллан». В моем активе эти два голоса есть. В вашем — нет.
Зольский побледнел.
— Что же это, господа… — растеряно озираясь, обратился к присутствующим он, — неужели вы не видите того, что вижу я? Неужели я не убедил вас?
Совет молчал, никто не рискнул изменить своего решения. Тогда капитан выдержал паузу, встал и произнес:
— Господа, даже если учитывать устав ОКФЗ, мы не можем поступить иначе. Сейчас действует приоритет проблем Земли, если кто запамятовал. Нет у нас другой планеты. Нет, и уже не будет. А значит, в данный момент нужно спасать именно эту Землю. Я иного выхода не вижу. Если у кого-то есть другой план, попрошу изложить его немедленно, — Веровой обвел присутствующих взглядом. — Нет? Ни у кого? Тогда решено.
Он подошел к органам управления «Магелланом» и ввел в главный компьютер необходимые параметры.
— ЦУП, ты меня слышишь?
— Да, капитан.
— Тебе понятен алгоритм, который я ввел?
— Да, капитан.
Веровой сделал глубокий вдох, выдохнул и приказал:
— Выполнить.
— Алгоритмы подобного порядка требуют участия капитана и одного из членов совета.
— Старпом.
— Да, капитан, — Ким Сергеев резко поднялся.
— Ко мне.
— Есть.
Он подошел.
— Ваш ключ-идентификатор, — подсказал Веровой.
— Ах, да… — Сергеев засуетился, доставая из внутреннего кармана ключ-карту. Всем бросилось в глаза, что был он при этом был крайне взволнован — руки старпома тряслись, лицо было белее снега.
— Синхронно, — напомнил Веровой, доставая свою ключ-карту, — на счет три.
Офицеры занесли свои карты над датчиками на панели управления кораблем.
— Раз…
— Опомнитесь! — закричал Зольский и бросился к капитану. Его перехватил начальник ОНР Орлов, завязалась потасовка.