— Получается, низшие в нашей стране — это государство в государстве? — сделала вывод Корра.
— Ну разумеется! У них даже есть подобие свободы слова и воли. Правда, до наших свобод им, конечно же, далеко, — историк укоризненно посмотрел на своих подопечных и добавил. — Помяните мое слово, настанет день, когда нас уравняют с ними в правах, напишут единую для всех конституцию и своды законов. Но даже тогда пропасть между нами и ими не исчезнет, законы будут работать по-разному для них и для нас. Да, нас уравняют, но лишь на бумаге.
— И зачем Бор это сделает? — нахмурился Гаттак. Ему не нравились такие провокационные разговоры, но в ситуации нужно было разобраться детальнее.
— Низшие плодятся, словно крысы. Их с каждым годом становится все больше, и этот процесс уже не остановить. Уже через сто лет нас, высших, будет не больше миллиарда, тогда как низших будет в десять раз больше. Появись у них лидер, который откроет им глаза на уклад, навязываемый им сегодня, и они взбунтуются. Взбунтуются и сметут всех и вся. Вот именно тогда им и подарят новые шоры на глаза, дадут почувствовать себя свободными. Даруют права и свободы, освободят их от рабского труда и позволят жить там, где им хочется, читать то, что им хочется, смотреть, слушать, писать, сочинять и так далее.
— И что же в этом хорошего для нас?
— В том, что мы как были высшими, так ими и останемся, только уйдем в тень, перестанем кичиться своим положением. Но все ниточки свобод, которыми будут щедро одарены низшие, по-прежнему будут оставаться в наших руках. Мы будем устраивать для них шоу, отвлекать от истинного положения вещей всеми средствами. И они купятся на это.
— Почему вы так думаете?
— Потому что они не способны смотреть шире. Их единственными желаниями будут оставаться поесть повкуснее да поспать послаще. Это поведение скота — потреблять до тех пор, пока тебя не пустят на бойню. Образно, естественно. Но, коллеги, что-то мы отвлеклись с вами, — засмущался учитель, — давайте-ка лучше вернемся к основам преподавания.
Следующие несколько часов историк с упоением рассказывал о своей работе, хитрых приемах в обучении и коммуникации с учениками и их родителями. Гаттак слушал его вполуха. После крамольной тирады, которой разразился старый учитель, мысли молодого разведчика занимали уже иные вопросы. Неужели Бор мог быть настолько недальновидным, что позволил развиваться у себя под носом отдельной цивилизации? Или же дело было в ином, и учитель действительно прорицал сейчас реальную модель будущего? Гаттак понимал, что в словах старого высшего была крупица истины. При должном усердии и правильном подходе цивилизация действительно могла пойти по пути мнимого объединения. Вполне возможно, эта модель была уже придумана и замышлена Бором. А нынешнее положение вещей оставалось неизменным не столько для того, чтобы контролировать низших, сколько давать им, высшим, цель в жизни. Смотрите, мол, как живут эти бедняги, покусившиеся однажды на самое святое — на государственность. Смотрите и цените то, что дано вам. Ну и, естественно, боритесь с ними. Одним Бор давал надежду на самобытность, а другим — цель в жизни. Намеренно разделял народы и не смешивал их, дабы каждый мог дергать за свои ниточки, чтобы однажды смешать их и продолжить контролировать ситуацию. Получается, вся свобода высших — не что иное, как фикция.
Гаттак одернул себя. Поезд — не самое лучшее место для обдумывания подобных вопросов, мало ли какие системы слежения тут имелись. Гаттак прекрасно помнил: Бор везде, где есть цивилизация. Длань Бора не простирается лишь в Пустоши.
Старый учитель проводил свой ликбез до позднего вечера. Сама методика преподавания была нетрудной. Программы, по которым велись уроки, тоже не показались Гаттаку сложными: открывай методичку накануне занятия, знакомься с темой предстоящего урока и раскрывай ее непосредственно ученикам. Никаких проблем. Важнее было наладить коммуникацию со своими подопечными, стать для них другом, наставником. Школа для многих учеников было местом, где они отвлекались от своих повседневных забот, избавлялись от родительского контроля и могли провести время в кругу единомышленников. Задачей учителя было увлечь за собой учеников, мягко, но последовательно навязать свою волю, свое видение мира и внушить им одну простую мысль: не будешь учиться, останешься на обочине жизни.