Корра поделилась с мужем своими мыслями. Тот, утомленный, проводил вечерний моцион. Ничуть не стесняясь Корру, он полностью разделся и принялся обтираться влажным полотенцем — Корра загодя раздобыла в бане таз горячей воды.
— Не подмять, — уточнил Гаттак, — разозлить. Я намеренно его провоцировал.
— Тебе удалось.
Парень лишь ухмыльнулся — с такими, как Боров, было просто. Директор уже был у него на крючке. Взбесившийся властный царек не успокоится, пока не выживет Гаттака.
— Что будем делать дальше?
— Работать, — спокойно ответил он и лег в кровать.
— Нам расписание принесли, — Корра протянула мужу листок, тот ознакомился с ним и зевнул.
— Что ж, завтра первый урок. Нужно поспать.
Гаттак накрылся одеялом и растянулся на левой половине кровати.
— И что, ты даже не оденешься? — удивилась девушка.
— А что тебя смущает? Мы супруги. Вот уже два дня.
— Ладно, — ответила Корра и подумала: «Сам напросился».
Девушка тоже разделась догола, погасила свет, улеглась рядом и прижалась к горячему телу мужа, закинув на него ногу.
— Сладких снов, дорогой, — шепнула она Гаттаку на ухо и положила свою голову мужу на грудь. Его сердце билось медленно и ровно. Кремень, а не мужчина, подумала Корра перед тем, как уснуть. Ничего, посмотрим, как твое тело поведет себя утром.
Ровно в восемь утра Гаттак стремительно вошел в класс. Первый урок был со старшей группой — семнадцать подростков, старшему из которых недавно исполнилось шестнадцать лет. Младших забрала на весь день Марша Фарр, она обычно занималась с ними на первом этаже.
Класс, заинтригованный вчерашним обеденным представлением, встал, приветствуя учителя истории. Гаттак занял свое место, окинул аудиторию строгим взглядом, который предварительно отрепетировал у себя в комнате перед зеркалом, и, кивнув, сказал:
— Садитесь.
Дети расселись и замерли в ожидании. Гаттак заглянул в журнал класса.
— Двоих не хватает.
— У них послушание на кухне, — доложила бледная девочка с первой парты. Та самая, с которой Гаттак вчера менялся тарелками.
— Ясно. Что ж, давайте познакомимся. Дети, меня зовут Гаттак. Я…
— Вы надрали директору задницу! — выкрикнул с задней парты длинный парень. Его голос уже ломался, а потому был слышен всем в классе. Прокатилась волна смеха, детям явно понравилась вчерашняя выволочка Борова. Эта реплика многое рассказала Гаттаку о директоре. Дети его ненавидели и искренне радовались его публичному унижению.
— Я приехал не для того, чтобы строить директора Борова, — спокойно ответил Гаттак. — Я учитель истории.
— Мы заметили, — выкрикнул сосед долговязого, парнишка небольшого роста с огненно-рыжими волосами. — История вчера получилась знатная.
Класс опять захохотал.
— Встать, оба! — Гаттак воспользовался своим фирменным тихим голосом, пробирающим до костей. Но, к его удивлению, никто не поднялся. Оба нарушителя дисциплины сидели на своих местах, развалившись, и улыбались. Они прекрасно понимали, что реальной власти над ними нет ни у кого в этой школе.
Все ясно, подумал Гаттак, большая часть детей в пубертатном возрасте. В классе уже сформировалась своя иерархия. Есть лидеры (вероятно, эти двое — рыжий и долговязый), есть наверняка и заводилы, бунтовщики, интриганы. Большая часть — крепкие середняки, идущие, как правило, за лидерами. Есть и пара девочек-заучек, которых никто ни во что не ставит. Одна из таких девочек, видимо, староста, это она докладывала о послушниках.
Гаттак встал с места, заложил руки за спину и медленно прошелся перед классом. Дети испытывали его, сплоченный коллектив всегда принимает новенького через испытание. Испытанием Гаттака на сегодня было явное неповиновение.
— Вы не подчинились, — тихо сказал Гаттак, улыбнувшись. — Мне это нравится.
Дети притихли. Что значит «нравится»? Что несет этот высший?
— А знаете, почему вы не подчиняетесь? — спросил Гаттак класс. Никто не ответил, всем было интересно узнать версию историка. — Вы не подчинились, потому что знаете: у меня нет власти над вами. Задам вопрос. Как вас сегодня кормили?