— А почему родители не заберут их? — Корра так и не разобралась в этом вопросе.
— Куда? В Пустошь? В холод и голод? Под огонь клириков? У них не было выбора, Корра. Большая часть повстанцев перешли на ту сторону спонтанно. Кто-то в попытке избежать ареста, кто-то, попавшись на хищении или шпионаже, а кто и вовсе был освобожден повстанцами при транспортировке в узилища Борограда. Это их выбор, их крест — оставить своих детей тут, у врага. Оставить и бороться. Хотя уверен, некоторых детей оставили тут не просто так. Их используют, причем используют обе стороны. Одни — чтобы добывать информацию, другие — чтобы снабжать врага дезинформацией.
— В общем, при мне она не говорила с детьми на компрометирующие темы. Если честно, — призналась Корра, — я не понимаю, в чем ее обвиняют. У нее под началом пятнадцать малышей, которые не представляют для Родины никакой опасности.
— Не скажи. Дети, как губки — впитывают все, что им говорят взрослые, добившиеся их доверия. И у детей есть один ключевой недостаток.
— Какой?
— Они взрослеют. В рамках длительной, изнуряющей обе стороны борьбы это станет ключевым фактором. То, что вложат этим детям в головы сейчас, в будущем даст свои побеги. Внуши им, что идея двух рас, которую проповедуют клирики, единственно верная, и получишь послушных рабов, уверенных в своем предназначении. Но дай им иное представление о мире — и на этой почве вырастут побеги неповиновения, экстремизма, терроризма. Марша Фарр, при всем своем ангельском обличии, вероятно, один из главных врагов государства. И идейная закалка маленьких низших — лишь малая часть ее подрывной деятельности. Думаю, она выступает еще и в роли связной между детьми постарше и сопротивлением.
— Ты считаешь ее внешность ангельской? — Корра постаралась скрыть укол ревности, но Гаттак легко раскусил ее. Из всего, что он сказал, она услышала только про внешность. Смешно.
— Да, она мила. Можешь быть спокойна, я прекрасно осознаю, насколько она важна для нашего плана и насколько при этом опасна.
— С чего ты решил, что она связана с подпольем? Может, те мысли, которые она вкладывает в головы своих подопечных, это ее личное видение мира. А стремление воспитать бунтарей — личная инициатива.
— Нет, Корра, такие вещи нельзя пускать на самотек, и наш враг это осознает. Тут нужна программа, четкий план, строгая последовательность в обучении. Более того, еще в Борограде я навел справки. Знаешь, сколько учителей младших классов на периферии под колпаком у клириков?
— Удиви меня.
— Более семидесяти процентов. И это только те, кого вычислили. Лично я убежден, что их больше. Мы имеем дело с сетью. С пропагандистской войной, которую готовят уже сегодня. В настоящее время против Родины куется целая армия низших. Тысячи, сотни тысяч детей через десять лет вступят во взрослую жизнь, нарожают своих детей и будут воспитывать их сообразно своему мировоззрению. Тому самому мировоззрению, которое им сейчас вкладывают в голову Марша и ей подобные.
— Если это так, в скором времени мы можем стать свидетелями беспрецедентной чистки, — сделала вывод Корра. — Не думаю, что клирики будут и дальше закрывать глаза на все это.
— Чистки будут, но нескоро. Думаю, сперва они попытаются дать отпор демонам, что прибудут из космоса через четыре года.
— Попытаются?
— Именно. Родина спешит, торопится, а значит, не успевает. Ничего не важно. На пустяки вроде провокаций, взрывов вышек связи или шахт внимания никто уже не обращает. С подпольем не воюют в полную силу, дабы не спровоцировать полноценной гражданской войны, ведь она может затянуться на годы и сильно затормозит прогресс, полностью остановится процесс создания космического флота и орбитальной обороны. Бору это ни к чему. Из двух зол он выбрал меньшее. В ближайшие годы дети, из которых пытаются создать армию будущего, не так опасны, как демоны. Именно поэтому детей не убивают, не сажают в концентрационные лагеря. Их держат в заложниках, сдерживая наступательный потенциал сопротивления. С повстанцами, вероотступниками и инакомыслящими будут бороться уже после решающей схватки с инопланетными захватчиками.
— Но в таком случае я не понимаю нашей задачи. Если мы никак не противостоим планам повстанцев, если единственная наша цель — я имею в виду глобальную цель клириктората — сдерживать бунты и не давать им срывать планы по оборонным заказам, зачем внедрять в подполье агентов в таком количестве?