Но умереть ему не дали. В самый последний момент, когда он уже терял сознание, ему в горло насильно пропихнули какую-то трубку. Послышался шипящий звук, Гаттак ощутил, как его грудная клетка самопроизвольно раздулась, замерла на секунду, а после сдулась, как шарик. Затем цикл повторился, затем еще раз, и еще раз, и еще. В голове просветлело. Подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, догадался он.
— Не все переживают «прожарку», — сообщил Гаттаку один из его мучителей. Спокойно так сообщил, между делом. Парень не видел его лица, так как просто не мог открыть глаз, но голос на всякий случай запомнил. — Но для того, чтобы сжечь ваши сраные импланты, необходимо, чтобы ты, дружище, был в полном сознании. Иначе мы добьемся только одного — избавимся от средства слежения за тобой, но цели своей не достигнем.
«Интересно, какая там у них цель? Еще один вид изощренной пытки?», — промелькнуло в уме.
Голову Гаттака смазали чем-то липким и холодным, а затем надели плотную шапочку. Разведчик почувствовал металлические пластины на своем черепе, в зубы сунули скрученную в толстый жгут тряпку. Так вот, значит, что за прожарка его ожидает. Странно, он думал, что это будет не буквальное поджаривание мозгов током, слово «прожарка» он скорее воспринял фигурально. Но нет, судя по всему, ему и правда пропустят ток через голову.
Как только Гаттак подумал об этом, его сознание пронзила острая боль. Длилось это ощущение не больше двух секунд, но и их вполне хватило, чтобы понять: это самая страшная пытка из всех, к которым его готовили.
— Так, ну, пробный пуск на два процента ты вытерпел, — спокойно сказал голос. — С почином. Ты уж потерпи, дружище. Поверь, так будет лучше и тебе, и нам.
Следующий разряд Гаттак уже не выдержал. Он потерял сознание еще до того, как напряжение ослабло.
Глава 17
Массер
— Что с его лицом?
— Его пытали.
— А ожоги на голове?
— Не знаю. Я такое вижу впервые.
— Н-да, я тоже такого раньше не видел. Как он вообще выжил?
— Сама ужасаюсь.
Голоса Гаттак узнал, но не сразу сообразил, что именно происходит. Кто-то убрал со лба мокрое полотенце, сквозь закрытые веки он увидел приглушенный свет. Затем на лоб и лицо вновь легла холодная мокрая ткань, и свет опять пропал.
«Боже, как же хорошо, холодное… А можно еще пару раз вот так — горячее убрать, а холодное приложить? Корра, ну пожалуйста. Еще холоднее, горю же!»
— Где вы его нашли?
— Говорю же, в глухом месте между семнадцатым и девятнадцатым домами по Звездному переулку.
— А как вы сами там оказались?
— Гуляла! Директор, — Корра заметно нервничала, — если у вас есть, что предъявить мне, предъявляйте, а нет — проваливайте. Не мешайте мне лечить мужа.
— Нет, Корра, что вы, — замялся Боров, — я не имел ничего такого в виду. Просто странно все это. Муж ваш покинул школу чуть свет, вы через пару часов бросились в поселок, словно ужаленная, а после привезли его в таком состоянии. Ощущение, что вы наверняка знали, что с ним что-то стряслось, и знали, где его искать.
— Интуиция, — коротко бросила Корра. — Женская. Сердце подсказало. Я жена ему или кто?
— Жена, жена, кто ж спорит, — капитулировал директор. — Только учтите, я немедленно доложу об этом старшему клирику Массеру. И не смотрите на меня так. Произошло ЧП, на моего сотрудника напали средь бела дня, избили до полусмерти, еще и пытали. Тут не обошлось без повстанцев. И это в такое-то время… Еще и бунт этот, чтоб его!
— Да хоть демону докладывайте, мне плевать! — зашипела Корра. — Только оставьте нас в покое сейчас. Придет в себя и сам все расскажет.