— Да, — Массеру пришлось признать очевидное, — сверху нам действительно не поступало указаний держать вас под наблюдением. Перед Бором вы чисты. Пока чисты.
— Тогда, клирик Массер, я не понимаю сути ваших претензий ко мне. Если дело лишь в доносе директора, то со своей стороны могу посоветовать вам крепче бдить за своей паствой. Директор Боров — расхититель собственности Родины, он наживался за счет финансирования школы из государственной казны. Вы не только ничего не предприняли, вы еще и пошли у этого человека на поводу. Или же все дело в том, что вы с директором Боровым дружны? А может, и вы имели что-то с его делишек?
— Не зарывайтесь, высший Гаттак! — вскипел вдруг Массер.
— А то что? Что, клирик? — Гаттак перешел в наступления, почуяв кровь. — Вы ничего не сделали для обеспечения безопасности высших в поселке. Вы покрываете серые делишки директора школы, а раз так, то, возможно, покрываете и другие коррупционные схемы. В Северном много предприятий, и добрая половина из них — оборонные. Одна моя молитва, одна моя искренняя исповедь в исповедальне, и вам самому придется объясняться перед клириками Борограда. А, быть может, и перед самим Бором. Это вы, клирик Массер, не зарывайтесь. Если у вас ко мне всё, оставьте меня в покое и потрудитесь удалиться. Разберитесь с теми, кто напал на меня, найдите похищенную Маршу Фарр или, на худой конец, ее тело. Начните уже заниматься своими прямыми обязанностями, старший клирик Массер!
Клирик резко встал с места и бросил на Гаттака гневный испепеляющий взгляд. Он понял, что перед ним не прыщавый студентик без году неделя со школьной скамьи, а противник, который пока ему не по зубам. Впрочем, Массер быстро подавил в себе вспышку гнева и, уходя, бросил Гаттаку через плечо:
— Я буду наблюдать за вами, высший.
— Не сомневаюсь.
— И вы не правы насчет нас, клириков. Вы сказали, что выполняли волю Бора своими методами. Так вот, мы тоже выполняем его волю. И у нас также есть свои методы.
— Что вы хотите этим сказать?
— Марша Фарр была в нашей разработке уже два года. Мы имеем неопровержимые доказательства ее связи с подпольем. Мы вели ее и не трогали ни ее, ни ее отца только по одной причине — мы пытались выйти через них на руководство повстанцев. Подбрасывали через них дезинформацию для подполья, осуществляли через этот канал контроль за поставками в столицу сырья и готовой продукции местных предприятий. Таким способом мы обеспечивали прикрытие всей транспортной системы севера Родины. Направляя их силы и резервы в одно место, в другом мы проводили свои операции по транспортировке критически необходимой Родине продукции. Так мы решали поставленные задачи, давали Родине план. А после вашего вмешательства эта ниточка для нас уже оборвана. Вы понимаете теперь, в каком мы положении? Вся наша многолетняя работа пошла ко всем демонам! Именно поэтому мне критически важно понять, почему Марша Фарр вытащила вас с той площади. Почему на вас напали и не убили при этом. Я даю вам последний шанс все исправить. Если у вас, Гаттак, имеется на сей счет хоть какая-то информация, я настоятельно рекомендую вам поделиться ею.
Гаттак лишь головой покачал.
— Нет, клирик. Нет у меня никакой информации. Ни догадок, ни зацепок — ничего.
Массер еще раз бросил на Гаттака колкий злой взгляд и удалился, громко хлопнув дверью. А ведь последнюю свою фразу разведчик говорил искренне. По сути, он планировал использовать Маршу Фарр тем же способом, что и клирикторат, только не для того чтобы кормить подполье дезинформацией, а для того чтобы туда внедриться. И сейчас эта ниточка действительно была оборвана, все придется начинать с нуля.