— Кто-то, кто верит в скорое поражение Родины и в революцию, — продолжил за девушку Гаттак, и та кивнула.
— И революцию устроят вовсе не повстанцы, Гаттак.
Сказать, что информация, которую Корра нарыла, была из ряда вон выходящей — не сказать ничего. Разведчик был шокирован. Выходит, не такой уж Бор и всесильный бог, как это подавалось молодым, только вылупившемся высшим. Создав службу клириктората и передав им функцию исполнительной власти, Бор, сам того не ведая, пригрел у себя на груди еще тот змеиный выводок.
— Ты понимаешь, что мы с тобой разворошили осиное гнездо? — Гаттак серьезно посмотрел на жену.
Девушка меж тем доела свой омлет и закончила свою мысль уже более спокойным тоном:
— Слушай, Гаттак, если нам удастся найти неопровержимые доказательства заговора среди высших чинов клириктората, в стране начнется реальная гражданская война. И будет она похлеще, чем та, которая идет сейчас. Понимаешь, о чем я?
Он не ответил. Понимал, к чему клонит Корра. Догадывался, почему так заблестели ее глаза. Да, недооценил Гаттак свою напарницу. Думал, это ее приставили к нему, а оказывается — наоборот, это он был для нее подспорьем. Пока он лелеял свои планы внедрения в подполье, его нареченная зря времени не теряла. Вот какое у них на самом деле задание было — не внешнего врага вычислить, а внутреннего. Вот зачем генеральный клирик Фаэттон беседовал с ней. И, возможно, не один раз беседовал. Не повстанцев боится Бор, а тех, кто его именем вершит самосуд. Тех, кто рвется к реальной власти и шаг за шагом прибирает ее к рукам. Бор заслал их сюда не ради повстанцев, а ради тех, кто на самом деле саботирует борьбу с демонами. И имя им — клирики. Это Корра была орудием Бора, а не он. Гаттак даже не понял, как и когда ее завербовали.
Еще Гаттак понял, что у Корры сейчас на руках столько грязной информации, бросающей тень на высшее руководство страны, что она может с легкостью это руководство свалить. И единственное, чего она в данной ситуации не понимает, это как правильно ею воспользоваться и стоит ли делиться ею с теми, кому она служит. Она явно на распутье и никак не может сориентироваться в этом хитросплетении интриг. В данный момент она не служит кому-то конкретному, а лишь пытается занять нужную сторону.
Гаттак чувствовал, что назревает нечто серьезное. Все игроки уже набрали нужный вес и лишь ждут чьей-то ошибки. Как только одна из сторон проколется, полетят головы. А там, где летят высокие головы, всегда появляется место для маневра и для собственного взлета. И, похоже, амбиций у этой маленькой, но хитрой девочки было хоть отбавляй.
Парень молчал. Он пытался сформулировать сам для себя итоговый вывод всей этой беседы. И звучал этот вывод в его голове следующим образом: то, что Корра сейчас открылась Гаттаку, говорило лишь об одном — она планировала взять его в долю. Это была ее личная исповедь, и, попади она не в те уши, девушке не жить. Оставалось лишь одно — принять какую-то одну сторону и действовать.
Глава 19
Кроличья лапка
Естественно, принимать сиюминутных решений Гаттак не стал, да Корра на том и не настаивала. Судя по всему, девушка и сама не совсем была готова узнать истинное положение дел во внутриполитическом устройстве Родины. И это при том, что разведчики, по сути, раскрыли лишь малую толику того, что на самом деле происходит в политическом закулисье страны. Слегка прошлись по верхам, так сказать. Реальные же масштабы назревающего противостояния элит могли быть и вовсе ужасающими.
С точки зрения Гаттака, во всей этой истории было огромное количество белых пятен. К примеру, было понятно, кому служит Корра — ее завербовал генеральный клирик Фаэттон, один из двух черных клириков, управляющих всей военной мощью Родины. Но кому при этом служит сам Фаэттон, было уже не ясно. Он мог оставаться верным учению Бора и служить примером истинного высшего, но в равной степени мог и замышлять крамолу и пойти в скором времени против догматов веры. А за ним и вся армия клириков.
И в том, и в другом случае решающим фактором становился вопрос наличия у самого Бора каких-либо реальных рычагов давления на генеральных клириков. Да, Бор был везде. Да, в его руках (или что там у него вместо них?) сосредоточена практически вся цифровая информация. Да, он мог влиять на высших ментально, подчинять их своей воле и заставлять выполнять те или иные функции. Но при этом было абсолютно непонятно, все ли высшие в стране были подвержены такому влиянию? Гаттак все больше сомневался в этом. Иначе не было бы в стране таких понятий, как вероотступничество и инакомыслие. Если бы контроль Бора над высшими был тотальным, у людей бы и в мыслях не было идти против действующих порядков. В реальности же дело обстояло совсем не так. Аресты высших были если не рутиной, то обычным делом, это уж точно. Из всего этого следовал вывод, что сам процесс влияния Бора на умы своих детей был не из ряда идейной закалки и воспитания, а имел какую-то чисто техническую составляющую.