Гаттак сделал пару шагов по направлению к улыбающемуся Борову и замер — в коридор вбежала Корра и резко остановилась, увидев эту нелицеприятную картину. Вот он, момент, подумал Гаттак и быстро проследил за действиями охранников. Но клирики свою службу знали. Словно заранее обговорив все возможные варианты, они не дали парню ни единого шанса. Один из них — тот, что находился левее — даже не шелохнулся и глаз от Гаттака не отвел, второй же мгновенно обернулся и взял на прицел Корру.
— Тише, господа, — поднял руки в примирительном жесте Боров. — Мне не нужна кровь. Вы что-то хотели, Корра?
Девушка, похоже, не знала, что и сказать — она явно не ожидала застать такую картину. Кстати, а почему она вообще здесь? Ответ тут же полоснул сознание бритвой. Гаттак же сам велел позвать его, если за Виоллой кто-то придет! Видимо, пришли, он понял это по взгляду Корры.
— Я хотела справиться у своего мужа о здоровье, директор, он ведь первый день после больницы, утром ему нездоровилось.
— С вашим мужем все в порядке, учитель Корра. Еще что-то?
— Это арест? — уже спокойнее спросила девушка, правильно оценив обстановку.
— А это уже не вашего ума дело, — в голосе Борова моментально зазвенела сталь. Он не желал осложнений, но догадывался, что Корра могла их обеспечить.
— Гаттак — мой муж, — твердо сказала девушка, — и его арест касается и меня. В чем его обвиняют?
Боров еле заметно кивнул головой. Второй клирик, опустивший было оружие, вновь взял девушку на прицел. Корра машинально подняла над собой руки и сделала шаг назад.
— Не хотел я доводить до такого, но раз уж вы упорствуете… — директор огляделся, вытер потные ладони о брюки, потер их и продолжил. — Если мы не хотим продолжать эту безобразную сцену на глазах у наших подопечных, нам следует пройти в мой кабинет. Немедленно.
Гаттак еле заметно кивнул жене, давая понять, что ей следует сейчас подчиниться, и девушка одобрила его решение, кивнув в ответ. Урок завершался, дети могли высыпать на перемену в любой момент. Усложнять и без того непростую ситуацию не хотелось. Эти дети ни в чем не виноваты, и прикрываться ими он не собирался. Им незачем попадать под раздачу.
— Вот и славно, — одобрил решение Боров и первым направился в свой кабинет.
Глава 22
Рабы воли
В том, что в директорском кабинете их ждет засада, Гаттак даже не сомневался. Он вошел следом за Боровом, и его тут же скрутили двое крепких клириков.
— Что вы себе…
Корра не успела закончить фразу — следовавший за ней конвоир внезапно ударил ее по затылку прикладом автомата. В кабинет девушка не вошла, а ввалилась безвольным мешком и потеряла сознание. Гаттак наблюдал эту картину уже снизу вверх, поскольку его руки были заломлены за спину, а сам он стоял на коленях.
Боров приказал закрыть дверь, сел в свое кресло и спокойно произнес:
— Знаете, Гаттак, думаю, появление вашей спутницы нам даже на руку.
— Она моя жена! — ледяным тоном прохрипел Гаттак, пытаясь унять ярость.
Сейчас было не время действовать, сначала он должен понять, чего от него хочет Боров, так как информации катастрофически не хватало. С другой стороны, Корра бежала к нему, чтобы сообщить о том, что Виоллу забрали, так что затягивать эту комедию было чревато. Девочку сейчас увезут, и если вся эта сцена затянется надолго, у Гаттака не будет шанса спасти ее.
— Делай то, что должен, — просипел пленник.
Боров кивнул клирикам, те грубо подняли задержанного и усадили на его стул. На руках щелкнули стальные наручники. Убедившись, что Гаттак надежно зафиксирован, один из клириков подошел сзади и провел некое подобие захвата мертвеца, так что теперь, ко всему прочему, Гаттак еще и дышать толком не мог. Про себя разведчик отметил, что обучены клирики были отменно. Тот, кто сейчас проводил захват, к примеру, прекрасно чувствовал врага и искусно удерживал Гаттака четко на грани обморока. Чуть сильнее сожмет — и Гаттак провалится в сон, сожмет чуть резче — и он умрет. Эх, не выбраться из такого захвата со скованными за спиной руками. К тому же в комнате присутствовали еще трое бойцов — двое держали на мушке Гаттака, третий целился в Корру. По всем фронтам засада. Один Гаттак еще смог бы побороться, но сейчас на кону стояли сразу две жизни — его и девушки.
Только сейчас напряженного лица Борова коснулась презрительная наглая ухмылка — директор наконец расслабился и ощутил себя хозяином положения. Он встал из-за стола, наклонился к выдвижному ящику и вынул из него какой-то прибор, напоминавший шприц-ручку.