— Ага, добейте, чтобы не мучилась! — закрыв глаза пробормотала едва слышно. Вот только вместо добивания меня подняли на ноги. Перед открывшимися глазами были две пуговицы на темной рубашке. Подняла голову и увидела улыбающегося Шайна.
— Потерпи, сейчас вылечу. — всадники стояли у него за спиной и улыбались. Тот что предложил помощь и вовсе лыбился во все тридцать два.
— А чего они так странно смотрят? — я ткнула пальчиком в мужчин. Шайн лукаво улыбнулся.
— Не привыкли видеть меня таким добрым. Не шевелись. — я еще и глаза снова закрыла, а когда в голове пропали набаты, то облегченно выдохнула. Да и из тела пропала вялость. Подскочив, я обняла Шайна и буркнув спасибо полетела в уборную.
На полдороги остановилась, будто налетела на стену. Вот я сейчас действительно бегаю? Интересно это из-за того, что в теле собаки я привыкла быть более открытой и стараться не сдерживать порывы? Наверно, ведь раньше я бы просто поблагодарила и спокойно пошла, куда мне надо. И в принципе даже к всадникам не подошла. Зачем? Если они хотят страдать, я им не судья. А сейчас…все изменилось. И…мне это нравится! Вприпрыжку, как совершенно счастливый ребенок, я продолжила путь, заставляя встреченных всадников оборачиваться мне вслед. Через два дня улетела Донна, пообещав ничего не рассказывать, общие фразы не в счет. Чудери получил по носу и был милостиво прощен. Он извинился перед Крассом и мной. А вслед Донне смотрел очень долго, пока длинный силуэт не превратился в едва заметную точку. Как оказалось они едва не подрались, после того как она прилетела одна, оставив меня в пещере. В общем, Донна сорвалась, наговорила кучу всего нашему золотому мальчику, и гордо выпрямив шею, прошла на свое место. Их я не мирила, Донна так и улетела, не попрощавшись с Чудери, да и вообще ни с кем из драконов не говорила. Зато с Шайном, она очень долго беседовала.
Как-то раз, спустя примерно неделю моего пребывания на Острове я затронула тему взаимоотношений с драконицами.
— Память, Алина, во всем виновата память драконов. Каждый из нас получает частицу воспоминаний от предков. Наиболее важные и сильные. Мы не хотели чтобы наши драконицы воевали, подставляя себя под удар, мы запретили им это. Вот только тогда в первой паре была золотая королева. Они взбунтовались и передав Знание о наших детях человеку кинулись вслед. Мы, точнее предки не смогли им этого простить, и сейчас это бремя легло на наши крылья. Уже ничего невозможно исправить. Неприязнь остается до момента, пока не приходит время. В этом году улетали три драконицы, почувствовавшие, что могут стать матерями. На несколько недель мы забываем обо всем, кружась в небе, танцуя под облаками вдвоем с избранницей. Но потом волшебство кончается. — Красс лежал под палящими лучами солнца, я укрылась в его тени, прислонившись к теплому боку. — Донна еще не рожала, молода и горяча. Она еще не понимает какого это видеть своего ребенка и не понимать его. Конечно есть память, но она чужая, пока не почувствуешь на себе, не поймешь.
— Печально. Красс, покатай меня, а? — последнее время, мне становилось плохо с периодичностью раз в два дня. В такие моменты я спасалась в полете. Либо Красс, либо Чудери постоянно катали меня, поднимая за облака.
Еще я поняла, что неправильно подсчитала время. Прошел почти месяц, а я уже иногда становилась полупрозрачной. Благо происходило это по ночам, и никто пока не заметил, но максимум еще пара дней и придется лететь к Озеру. К слову от Шайна я старалась держаться подальше. Я легко общалась со всеми всадниками, никакого дискомфорта не ощущая, а вот маг…он заставлял меня чувствовать то, чего я бы не хотела. Не хочу я любить, я собака! И этим все сказано. Приходилось сводить наше общение до минимума. Правда, когда Шайн и остальные сменились, каждую неделю меняются, я чуть не загрызла всех. Каждый день я боялась, что они могут не вернуться, смотрела в небо, ждала, что откроется проход и из него вылетят драконы. Когда я заикнулась, что мне тоже туда хочется, посмотреть, причем разумом я понимала, что делать мне там нечего, но хотелось же, то Шайн разозлился и мы поссорились, а Чудери не разговаривал со мной три дня. После их возвращения, я попросила прощения за необдуманные слова. Скрипя сердцем меня простили, и больше я об этом не заговаривала. Дежурства как я поняла проходят спокойно, мелкая нечисть и все. Как мне рассказал Красс, большие прорывы как тот, когда ранили Чудери и его бывают примерно раз-два в год. О причине такого упорного стремления в этот мир он сказал, что здесь слишком много свободной энергии. Вроде как в мирах демонов она если не в достатке, то убывает, а тут под боком такой лакомый кусочек.