Кладовщик много рассказал о драконах, но ни словом не обмолвился о Грани. Мне было интересно узнать, как же там за завесой мира проходит борьба, но ни кто не говорит. Этот старик был моей последней надеждой. Но на нет как говорится и суда нет. Мое любопытство загнется в страшных муках, но заставлять предавать я не буду. Насколько я заметила драконицы и сами с интересом слушали старика, если бы они были людьми, то очень молоденькими девушками, которые слушают любимого дедушку, с открытым ртом и блеском в широко раскрытых глазах. Драконы же положили свои головы на пол, полуприкрыли глаза, и едва заметно дышали, погружаясь в рассказ. Зраэ, красная драконица, грела старику спину, я лежала возле его ног, он при этом безотчетно гладил меня по спине. Часа в два ночи, Кладовщик ушел, сославшись на возраст. Хотя, скорее всего ему просто было тяжело, мы разворошили клубок воспоминаний, который приносит боль. Дальше мы с драконицами посплетничали, промыли всем косточки, они нажаловались, что пока меня не было, Мира превратилась в настоящего тирана и командовала похлеще, чем боевой генерал. Я хмыкала и сказала про тихий омут и утопившихся в нем чертях. Меня поняли правильно и лишь вздохнули.
Утром я проснулась бодрая и свежая. Это еще один замечательнейший плюс Крови Дракона. Никакого похмелья, никакой ломоты в теле. Правда, спать я буду три ночи подряд как убитая, но это не страшно. Мира примчалась ближе к обеду, за ней неслась как курица-наседка пожилая женщина. Мира отмахивалась от нее как от назойливого комара и кривилась от излишней заботы. Завидев меня, вполне нормальную, да и драконицы были в норме, Мира успокоилась и уже размеренно внесла живот и себя заодно, в загоны. Донна, ни с того ни с сего, приблизила свою морду к девушке, и благожелательно обфыркала ее. Потом лукаво прищурив глаза, выдохнула пламя. Мое сердце ушло в пятки задних лап, когда огонь обхватил маленькую фигурку Миры. Однако одежда не загорелась, а девушка блаженно прикрыла глаза. Сердце тихонько мелкими перебежками устремилось на свое законное место. Я вовремя вспомнила о том, что Донна маленький целитель, и просто рухнула на пол, дрожащие лапы не держали. Повернув голову, обнаружила пожилую женщину лежащую в отключке. Однако нервы у меня покрепче будут.
— Спасибо, милая! Я уже вою иногда по вечерам от этой боли. — огонь рассеялся оставив после себя запах чистого воздуха, как после грозы. Рука Миры уже почесывала довольную Донну за ухом.
— Убить тебя драконица надо за такие выкрутасы. — вяло тявкнула я. — Я же чуть инфаркт не заработала.
— Ладно тебе прибедняться, у тебя здоровье как у меня, если не крепче, Гейя. — я криво оскалившись отвернулась от ставших серьезными глазами драконицы. — Что? Гейя? Говори иначе потом сама прибью, или хвост отдавлю! — Мира была забыта. Длинная шея вытянулась и приблизила ко мне вплотную зеленую голову. Желтые звериные глаза смотрели в самую душу. — Не пугай меня, Гейя, что с тобой?
— Если ты хоть слово скажешь кому-нибудь из людей, я тебе все чешуйки по одной выдеру. — глаза драконицы сузились. — Я тихо умираю. Максимум который отрядили мне боги это год или два. Но как всегда на лучшее надейся, а готовься к худшему, так что полгода. Я и так прожила больше чем другие, обычно четыре года это предел, мне уже больше пяти, точно не считала.
— Я тебя убью! — взревела Донна, заставляя меня подскочить. — Ты…ты…ты паршивая шавка, блохастая скотина, клубок шерсти…ты только сейчас об этом говоришь… — под конец Донна перешла на едва слышный шепот. — Как же так? — огромные слезинки наполнили глаза драконицы. — Дура! Какая же ты дура! — ой, а плачут драконицы очень редко и бурно. Спрятавшись у себя в загоне, Донна повернулась ко всем хвостом и напряженно замерла.
— Что случилось? — ой, а я и забыла, что здесь Мира. Сделав самые честные глаза, я пожала плечами. Как со стороны смотрится этот жест в исполнении собаки не видела, но меня кажется поняли. Точнее мне абсолютно не поверили, но решили не пытаться разузнать у Донны. — Ладно, я так понимаю ни одна не скажет. — тут она повернулась к выходу и заметила бессознательное тело. Тяжко вздохнула. — Гейя, помоги пожалуйста привести в чувство Маршу.