Недремлющая часть его сознания (к сожалению, не самая большая) подсказала, что ветер постепенно стихает. Эта мысль выбрала необычный способ пробиться через барьер невероятной усталости — сквозь сон, начавшийся с бешеной скачки на лошади, великолепной лошади, которая постепенно сжималась и уменьшалась, и с каждым мгновением Джеку становилось всё неудобнее, пока, наконец, не стало мучительно стыдно, потому что ноги уже с обеих сторон касались земли, и толпа на улице смотрела на него с неодобрением.
И хотя сообщение о ветре было зашифровано подсознанием, его значение через некоторое время прояснилось, потому что сейчас капитан вполне смирился с текущим положением вещей. Пытаясь разлепить глаза, Джек поднялся на палубу. Действительно, по правой стороне и прямо по курсу показались острова, хорошо различимые в лучах восходящего солнца: они образовали небольшой, причудливо расположенный архипелаг, охраняющий выход из залива, а прямо за ними простиралось Красное море во всей своей ширине.
Хотя воздух оставался горячим, это было уже не то, что вчера, за левым островом виднелся мыс, обозначавший конец залива, а потом побережье резко уходило на восток и терялось из виду, до левого берега было не менее пятидесяти миль, насколько Джек помнил карту.
Теперь можно было не опасаться подветренного берега, мистер Макэлуи указал проход между двумя самыми восточными островами, «Ниоба» совершила поразительно быстрый переход, и всё, кроме ветра, было идеально. Но ветер — важнейшая составляющая успеха — умирал, умирал, умирал...
Джек осмотрелся, собираясь с мыслями: вахта правого борта драила палубу, смывая большой струёй воды из насоса кучи затвердевшей грязи, которая образовались на борту из пыли, забившей каждый уголок, не погруженный в море, и из шпигатов выстреливали мощные струи воды с песком, растворяясь в мутном желтом море.
Обычно он не вмешивался в операции такого рода и не беспокоил отдыхающую вахту, но в этот раз приказал:
— Всей команде ставить паруса. Поднять брам-стеньги.
«Ниоба» расправила крылья, пытаясь поймать ничтожные остатки ветра, и под кораблём снова зашумела вода. Отлив придал скорости, корабль довольно быстро пробежал через острова и вышел в открытое море, представляя собой впечатляющее зрелище с распущенными лиселями и брамселями.
Но все же самый красивый вид корабль приобрел, когда солнце подкралось к зениту, и сейчас «Ниоба» несла почти все паруса: бом-брамсели, трюмсели и необычно легкие верхние стаксели — вдобавок ко всему на корабле от носа до кормы растянули навесы от невыносимой жары.
Большую часть утра Стивен был занят в лазарете, неожиданный шквал такой тяжести всегда влек за собой кошмарные растяжения и синяки среди моряков, частенько и переломы; а в этот раз ему пришлось еще и латать бедных поранившихся турок. Закончив с ранеными, Стивен пошел в каюту Хайрабедяна. Его не удивило, что там оказалось пусто: переводчик почти полностью выздоровел и больше жаловался на одиночество и жару. Поэтому Стивен отправился на квартердек, где, если бы он посмотрел в зазор между своим тентом и следующим, обнаружил бы нечто, похожее на издевательство: аккуратно расправленные, точно обрасопленные паруса вяло висели вообще без движения, а команда, еще вчера отчаянно трудившаяся, подвергая себя опасности, уже украдкой скребла бакштаги, чтобы вызвать ветер, и тихонько насвистывала.
— Доброе утро, доктор, — поздоровался Джек, — как там ваши пациенты?
— И вам доброго утра, сэр. Бедняги устроены с комфортом, насколько это возможно, но один сбежал. Вы видели мистера Хайрабедяна?
— Да. Он только что промчался по проходу правого борта, прыгая как мальчишка. Вот он, на носу стоит, там, где вперед выдается кат-балка. Желаете с ним поговорить?
— Нет, теперь я вижу, что с ним всё хорошо. Хотя, похоже, это единственная счастливая душа на этом корабле скорби. Смотрите, как весело он что-то говорит Уильяму Плейсу, и как угрюмо тот отворачивается и уходит, несомненно, тоскуя об утраченном ветре.
— Возможно. Похоже, не все мы придерживаемся философии бимбаши, некоторые «сюрпризовцы» скорее предпочли бы богатство, и их мучает мысль, что галера от нас ускользает, неустанно гребя на север, вне зависимости от ветра, в то время как мы сидим и жаримся, бездействуя. Если бы шквал не смел шлюпки, я уверен, они сейчас бы буксировали корабль, будь такая возможность.
— Я говорил с Хасаном о ветрах в этом регионе. Он говорит, что зачастую за «египтянином» следует штиль, а затем обычно снова задувает северный ветер.